Бывший муж. Есть ли второй шанс? - Мэри Кац

— Чтобы ничего не падало, — серьезно отвечает Демид.

— У всех падает, — она говорит ему так серьезно, словно они тут о биржевых сводках разговаривают.

— А у меня нет.

Ну, вот мне даже фыркнуть хочется. А как насчет трехъярусного торта с кремовыми розами и красивой надписью на юбилее моей мамы? Мы тогда только поженились, родители Демида не приняли, и я подумала, прикольно будет, если торт вынесет перед всеми гостями именно мой муж. Но получилось так, что соседский чихуахуа выскочил прямо ему под ноги, а его маленький пятилетний хозяин бросился на помощь. В итоге малыш поскользнулся на скользком полу и налетел прямо на Демида. В итоге и мальчик, и Демид стояли посреди зала в шоколадном фраке. И ничего не упало, да. Ничего, кроме моего доверия к его рефлексам.

— А мама говорит, что мужчины ловить не умеют, они только все ломают, — Алиса выдает это с абсолютно серьезным лицом.

Я замираю. Демид медленно переводит взгляд на меня.

— Я так понимаю, что мама в семье главная? — спрашивает он у Алисы, но при этом не сводя с меня глаз.

— Мама главная, — уверенно кивает дочка. — Она всё знает. И она самая сильная. Она даже огнетушителем умеет пользоваться. Я сама видела.

Демид переводит взгляд на меня. Уголки его губ немного приподнимаются, напоминая что-то похожее на усмешку.

— Огнетушителем? — переспрашивает он.

— Было дело, — пожимаю плечами.

— Расскажешь? — он приподнимает бровь.

— Когда-нибудь, — я смотрю на него в упор. — Если заслужишь.

Повисает пауза. Алиса уже вернулась к зайцу, пытается надеть ему на ухо резинку для волос. Демид берет в руки игрушечную машинку, крутит в руках.

— Знаешь, — вдруг говорит он тихо, чтобы Алиса не слышала, — ей нужен отец. Настоящий. Не «друг».

— Когда у тебя появится опыт общения с детьми, тогда и поговорим, — отвечаю я так же тихо, чтобы Алиса не слышала.

— Я справлюсь, — он смотрит на меня в упор. — С ребенком справиться — не вражеский спецназ брать.

— Опыт есть опыт, — пожимаю я плечами. — Ты даже зайца в руках правильно держать не умеешь.

Он злится. Я вижу это по тому, как сжимается его челюсть, как напрягаются плечи.

— Ты всегда меня не слушала, — цедит он сквозь зубы. — Поэтому и последствия всегда были.

— Это ты про что? — прищуриваюсь я.

— Про всё, — он машет рукой. — Про огнетушитель, про пирог, про… Давай не сейчас.

— Не сейчас, — соглашаюсь я, складывая руки на груди.

— С моей дочерью я справлюсь, — заявляет он. — Это вообще легко.

Я ловлю этот момент. Улыбаюсь.

— Легко? — переспрашиваю я. — Отлично. Тогда я пошла в СПА. А ты оставайся. Покажешь, как легко.

— Что? — он не ожидал такого поворота.

— Ты хотел доказать? — я иду в коридор, по пути снимаю патчи и рукой убираю остатки маски, которая почти впиталась в кожу. — Доказывай. Алиса будет рада. Алиса, дядя Демид хочет с тобой поиграть. Пока мамы не будет. Недолго.

— А ты куда? — Алиса смотрит на меня.

— В магазин. Поверь, с дядей Демидом будет очень весело.

— Я… — Демид встаёт. — Я не…

— Ты хотел быть частью её жизни? — бросаю ему, почти запираясь в дверях ванной. — Вот она. Часть. Бери. Общайся. Я в спа-центре. Если что — звони.

Щелкаю замком в ванной и быстрее переодеваюсь, когда слышу сдавленный бас Демида: «Алиса, не трогай эту вазу, она упадет…»

Бах. Звон.

— Дядя, вытирай быстрее, а то мама узнает.

— Я вытираю.

— Мама говорит, что мужики вообще ничего вытирать не умеют. Только руками разводят.

— Твоя мама… слишком много говорит.

— Она умная. Учись.

Я улыбаюсь и, пока меня не заметили, выскальзываю из ванной и выбегаю в подъезд. Пусть повозится, опытный боец в бронежилете. И то, что это не вражеский спецназ брать, это прямо в цель попал. Тут задача посерьезнее будет.

Демид

Я стою посреди гостиной, окружённый разрухой, которая образовалась всего за пять минут. Осколки вазы, разбросанные игрушки, заяц с резинкой на ухе — и маленькая девочка, которая смотрит на меня снизу вверх и ждёт.

— Дядя, а ты умеешь стлоить башни? — спрашивает Алиса.

— Умею, — уверенно отвечаю я. Потому что что там строить? Кубик на кубик. Я справлюсь.

Она ведет меня к игрушкам. Рассыпает кубики, лего и заставляет сесть на пол рядом с ней.

Алиска подпирает руками подбородок, смотрит своими невинными глазками, прямо как у ее матери, нет, цветом в меня, но вот блеск и невинность в них Ники.

Я справляюсь быстро. Башня получается высокая, почти с меня. Алиса хлопает в ладоши, прыгает вокруг. Ну, хотя бы не рушит, уже хорошо.

— А почему она качается?

— Потому что так задумано, — отвечаю первое, что приходит на ум.

Она дует. Башня рушится. Кубики разлетаются по всей комнате, один попадает мне в лоб. Алиса замирает, потом выдаёт:

— Дядя, ты стлоишь как папа. Кливо.

Я не знаю, что ответить. Я знаю, как спастись из горящего здания, как обезвредить преступника, как провести спецоперацию в тылу врага. Но я не знаю, как строить башню, чтобы она не падала от детского дуновения. И я не знаю, кто такой «Смешарик Крош» и почему его нельзя путать с «Смешариком Ёжиком».

— Дядя, а ты умеешь лисовать? — Алиса уже тащит мне лист бумаги и карандаши.

— Умею, — отвечаю я. Что там рисовать? Круг, квадрат, палка-палка-огуречик.

Я рисую дом. С трубой, с дымом, с забором. Алиса смотрит и спрашивает:

— А почему он такой стлашный?

— Это не страшный, — обижаюсь я. — Это реалистичный.

— У нас дом не такой, — она хмурится и головой качает. — У нас класивый. Мама говолит, что дом должен быть светлым.

Я вздыхаю. Она права. Я умею рисовать схемы захвата, планы эвакуации, карты местности. Но я не умею рисовать уютный дом. И я не знаю, почему у зайца одно ухо должно быть длиннее другого, и зачем вообще зайцу резинка на ухе.

— Дядя, а ты