Бывший муж. Есть ли второй шанс? - Мэри Кац

Я чувствую, как внутри закипает. Сука, она всегда умело за секунды повышала градус злости и ярости.

Смотрю вперёд. Шум в голове сдвигается. Фокус внимания выхватывает наконец нужные слова и информацию.

— Ника, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это не я.

Она замолкает. Я слышу её дыхание — частое, прерывистое. Слышу, как начинает расхаживать взад и вперёд. Слышу, как снова глубоко вздыхает.

— Тогда кто? — с надрывом в голосе спрашивает. — Демид, кто?

Я хмурюсь, потираю переносицу. Как кто-то мог выкрасть ребенка из детского садика? Там же не проходной двор? Какая-то защита или охрана же есть?

В голове прокручиваются варианты. Сейчас у меня проблем нет, но я влез в дело Марата. Оттуда могли что-то сделать, чтобы убрать меня. Или же просто… Сейчас у Марата проблемы, и я влез в его дело. Его главный конкурент — Игорь? Вряд ли. У него сейчас свои проблемы. Сука, кто мог узнать об Алисе, когда я сам узнал о ней только вчера.

— Диктуй адрес садика, — говорю я. — И адрес свой. Я сейчас тебя заберу.

— Зачем?

— Затем, что мы вместе поедем. И не вздумай никуда уходить или что-то делать одна!

Ника

— Вероника Дмитриевна, мы так виноваты, — начинает заведующая, едва я врываюсь в её кабинет. — Понимаете, у нас новая воспитательница. Первый день. Перепутала телефоны. Позвонила не той маме. С кем не бывает?

— С кем не бывает? С кем не бывает?! — я почти срываюсь на крик. Ладно, не срываюсь, а откровенно ору. Но кто меня осудит? — Как можно было позвонить не той маме?

— Девочка в полном порядке, — лепечет она, продолжая сжимать в руках пустую чашку с надписью «Лучшая бабушка». Мне так и хочется дописать «и самый худший руководитель». — Сейчас она в группе, играет. Воспитательница уже уволена. Мы приносим свои глубочайшие извинения.

— Приносите? — ярость во мне закипает с новой силой. — Вы приносите извинения? А если бы это был настоящий похититель? Если бы Алису действительно украли? Или другую девочку? Что тогда? Вы бы тоже извинились?

Заведующая открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что Демид, который всё это время стоял в дверях, скрестив руки на груди, решает наконец вмешаться. Ещё и с таким видом «разберемся». Мой бывший муж точно всегда и во всём разбирался. В этом я точно уверена, потому что профессия для него — всё: семья, жена и ребёнок.

— Достаточно, — его голос низкий, спокойный, но от него мурашки по коже. — Сейчас мы все на эмоциях, и высказались достаточно. Дальше будем разбираться официально.

Я даже обернуться не успеваю, чтобы его послать, когда он ловко подхватывает меня за локоть, толкая к выходу.

— Ты что делаешь! — шиплю на него.

— Покупаю тебе шоколадку. Что же ещё?

Недовольно фыркаю. Вот сейчас точно его подарка в виде огнетушителя не хватает. Кажется, Дем вообще не понимает, когда и с кем можно шутить.

— Ты мне не указывай! Я сама разберусь.

— Судя по твоему поведению, только с огнетушителем, — он зажимает меня в углу, прожигая чёрным взглядом и заставляя моё сердце биться чаще. — Ты сейчас похожа на фурию, которая готова сжечь это здание дотла. Алисе это не поможет.

— Ах, не поможет? — во мне закипает новая волна. — А ты вообще молчи! Ты, который три года не знал о дочери! Ты, который даже не удосужился проверить!

— Я не знал, потому что ты скрыла! — рычит он, повышая голос.

— А ты не спросил! — насколько можно, повышаю голос в ответ.

— Я не должен был спрашивать!

— Должен был!

— Ты не изменилась, — вдруг говорит он, и в его голосе проскальзывает что-то странное. — Всё так же лезешь в драку, когда можно просто поговорить.

— А ты всё так же считаешь, что лучше всех знаешь, как мне жить! — парирую я.

— Потому что у тебя нет ни грамма самосохранения!

— Есть! Я три года скрывалась от тебя!

— И как успехи? — он усмехается. — Я здесь.

— Это потому, что Олеся с Маратом решили нас познакомить! А не потому, что ты такой умный!

— А ты согласилась прийти! — он наклоняет голову, и я чувствую, как внутри всё переворачивается.

— Я не знала, что это будешь ты!

— Врёшь, — он нависает надо мной, и я чувствую его запах — тот самый, от которого у меня всегда кружилась голова. — Ты могла бы узнать, но… ты — это ты. Сначала делаешь, потом думаешь.

— А ты всегда бесил меня, когда хотел что-то доказать! — выдыхаю ему почти в губы.

Демид наклоняется чуть ближе, но я резко дёргаюсь в сторону. Уворачиваюсь и налетаю на стойку с документами. А через секунду с неё падает огромный фикус в тяжёлом горшке. По иронии судьбы летит прямо в Демида. Он едва успевает увернуться, но краем задевает плечо. Земля рассыпается по его чёрной куртке, по моим волосам, по полу.

Я замираю. Он замирает. Тишина звенит в ушах.

— Ну, — наконец произносит Демид, отряхиваясь. — Хоть не огнетушитель.

— Я это… случайно, — шепчу я, глядя на то, как в его глазах вспыхивает тот самый огонь азарта.

Я выхожу на улицу, прижимая Алису к груди так сильно, что она начинает ёрзать и возмущаться. Демид идет следом. Молчаливый, огромный, с лицом, на котором написано: «я пережил фикус и огнетушитель».

На улице свежо, ветер раздувает волосы. Алиса вертит головой, мгновенно забывая про свое недовольство.

— Мам, а это кто? — Алиса смотрит на Демида с любопытством и лёгкой опаской, прижимается ко мне чуть крепче.

Вообще, ей непривычно видеть рядом со мной мужчину. Не хочется признаваться, но правда в том, что после развода я полностью погрузилась в материнство. Было пара свиданий, но едва кто-то из ухажеров узнавал о том, что я мать-одиночка, как чудесным образом он становился капитаном дальнего плавания и исчезал в закат.

— Меня зовут Демид, — спокойно говорит бывший муж. — Я друг твоей мамы. Очень старый друг.

Алиса хмурится, разглядывает его, а я мысленно фыркаю. Ага, настолько старый,