Бывший муж. Есть ли второй шанс? - Мэри Кац

— А почему ты такой большой? — наконец спрашивает она. — Ты выше всех, кого я видела.

— Потому что я много работал, — серьёзно отвечает Демид. — И много ел. Когда вырастешь, тоже будешь большой. Если захочешь.

— Я уже большая, — Алиса задирает нос, но смотрит с интересом. — Мне тли года. Скоро четыле. А ты полицейский?

— В каком-то смысле.

Надо признать, Дем держится уверенно и достаточно хорошо, но он еще не знает, что Алиса только начала. У неё это называется «разговор», а по факту — допрос с пристрастием. Я знаю, что от неё невозможно отбиться, когда она входит в раж. В целом, вся в отца. Вот носишь-носишь их под сердцем девять месяцев, а они все от своего папаши берут.

— У тебя фолма? А пистолет есть?

Он достает из кармана игрушечный пистолет. Алиса моментально округляет глаза. Господи! Вот только не говорите мне, что он додумался девочке купить игрушечный пистолет. Хотя, да, с этой игрушкой он угадал. У нас всегда в приоритете машинки, лук, водный пистолет.

— Ух ты! Настоящий?

— Не совсем, — Демид усмехается.

— А ты меня научишь стлелять?

— Когда вырастешь, — он смотрит на меня, и я киваю. Сама не знаю, почему. — Если мама разрешит.

Ого, а вот это что-то новенькое. Подлизываться он тоже всегда умел. Что сказать, структура же. Все они такие.

— Мам, ты лазлешишь? Мам? — развернувшись ко мне, спрашивает дочка.

Я вздыхаю.

— Когда вырастешь. Вот тогда и посмотрим.

Алиса довольно кивает и снова переводит взгляд на Демида.

— А ты сильный? Ты маму защищать будешь?

— Обязательно, — отвечает он, все с той же интонацией, как когда-то говорил мне о вечной любви. — Всегда.

— Ой, мама! —тычет она пальцем чуть левее от Демида. — Смотли!

Алиса тут же вырывается у меня из рук — выскальзывает, как юркая ящерица, и бежит вперед по дорожке, прямо к рыжему коту, который греется на солнышке.

— Я в шоке, — признается Демид, не отрывая взгляда от дочери, которая уже перешла к песочнице. — Она… милая.

— Сама удивляюсь. От такого донора и такая прелесть родилась.

— Я думал, она вся в тебя. Огнетушители, пироги…

Он оборачивается ко мне, делая еще шаг ближе. Вот никогда он не знал о личных границах. Вечно их нарушал.

— У каждого есть право на слабость, — задирая голову вверх, чтобы видеть его лицо, четко произношу. — У неё — коты. У тебя — что? Бронежилет?

Он шумно втягивает воздух, что-то выдыхает сквозь зубы. Я быстро обхожу его, замечая, как Алиса наклоняется к клумбе. Она тянется к чему-то блестящему — кажется, это цветное стекло. Я не знаю. Я вижу только, как она теряет равновесие.

Ступенька, край клумбы, её ножка скользит по мокрой после утреннего полива плитке. Это происходит быстро — слишком быстро. Я не успеваю даже закричать.

Всё происходит точно в замедленной съёмке. Демид цепляет её за капюшон, не давая упасть.

Он оказывается рядом за долю секунды. Я не знаю, как он это делает — он же огромный, неуклюжий, он не должен двигаться так быстро. Она даже не испугалась — просто моргает и смотрит на него снизу вверх.

А вот металлический детский совок, который валялся на ступеньках, отлетает от её ноги и с глухим звуком врезается Демиду прямо в голень.

Второй раз за последние несколько минут замечаю, как бывший муж молча, сквозь зубы выдыхает те слова, которые каждый узнал бы, не изучая специфику чтения по губам.

— У неё твой прицел, — бросает мне из-за плеча, а я едва смех сдерживаю.

Демид

Ринг в тренировочном центре залит белым светом. Тимур заходит слева, я пропускаю удар, отвечаю корпусным — в печень. Он охает, но не падает.

— Давай, Дем, ты еле двигаешься. Совсем потух? — он утирает полотенцем лицо, скалится.

— Пошёл ты.

Мы уже час в спарринге, но голова всё равно забита ей. Никой. Алисой. Совком. Блядским котом, который вылез неизвестно откуда, и эта её фраза: «У тебя — что? Бронежилет?» Сука. Шесть лет прошло, а она всё так же умеет задеть за живое.

— Ты как помятый. Что, бывшая жена довела?

— Откуда ты знаешь про бывшую жену?

— Марат звонил. Сказал, что вы встретились, и посоветовал тебя не трогать лишний раз. Я, как верный друг, конечно же, решил всё разузнать сам.

— Марат — идиот, — цежу я.

— Это мы знаем, — Тимур наносит партию ударов, я вхожу в защиту. — Но он хотя бы женится второй раз на той же бабе. А ты? Ты уже три года один. И тут вдруг дочка, бывшая жена, совок в голени…

— Откуда ты про совок?

— Марат всё рассказал. Ему Олеся передала, а она, видимо, от твоей…

— Хватит! — рычу я и тут же пропускаю удар.

— Я смотрю, эта девушка тебя не только на лопатки уложила, — Тимур лезет в угол ринга, хватает бутылку с водой. — Она тебя… как там твои говорили? Огнетушителем, пирогом, совком? Ты бы знал, как пацаны ржут. Я до сих пор вспоминаю и плачу.

— Тимур, я тебя сейчас уроню.

— Уроешь? — он приподнимает бровь. — Ты сначала со своей женщиной счёт сравняй, а то она пока явно ведёт. У тебя уже три раза не получилось. Огнетушитель, пирог, совок. Что дальше? Шваброй вырубит?

Выливаю себе на голову остатки воды. Огнетушителем мы знакомились, пирогом — в процессе ссоры, а совок… совок был от дочки. Как это вообще в моей жизни произошло? Блять, я подполковник, которого даже конкуренты боятся, а какая-то мелкая блондинка и трёхлетний ребёнок меня на колени поставили.

— Ты хоть адрес её узнал? — Тимур уже серьёзнее спрашивает, но в глазах всё равно черти пляшут. — Или так и будешь у подъезда сидеть?

— Знаю, где живёт.

— И? Чего ждёшь? Пока она новый снаряд для тебя подготовит?

— Я их домой отвёз, — говорю, снимая бинты. — Высадил у подъезда. Сказал, что завтра позвоню.

— То есть ты просто уехал? — он смотрит на меня с недоумением. — Демид Барсов