Безнадежный - Элси Сильвер

Его губы кривятся в озорной ухмылке.

— Да.

Я недоверчиво смеюсь.

— Бо Итон. Ты хоть представляешь, как сильно я устала?

Сейчас он выглядит таким мальчишкой, слегка расстроенным. Он не извиняется.

Вместо этого…

Он безмолвно благодарит.

Его толстая жилистая рука протягивается в пространство между нами, и моим глазам нужна минута, чтобы привыкнуть к тому, что я вижу в тусклом свете.

— Это…

Я протягиваю руку, пальцы касаются спутанной, почти шерстяной текстуры шубы моей плюшевой лошади.

— Я сшил ее.

Я отпускаю дверной косяк и беру игрушку обеими руками. Кончики моих пальцев пробегают по линии идеальных стежков по ее боку.

— Ты ее сшил.

Он трет свою бороду.

— Правильно. Ее. Ну… теперь она Франкен-пони.

Слезы наворачиваются на глаза, и я быстро моргаю, чтобы отогнать их, не рискуя взглянуть на Бо. Я разрыдаюсь, если сделаю это.

— Я нашла ее в парке, забытой на скамейке. — Я снова провожу по линиям ниток и сухо смеюсь. — Теперь я знаю, что, скорее всего, украла игрушку у другого ребенка. Но, чувак, в тот момент? Боже. Казалось, что вселенная подарила мне что-то, что должно было быть только моим. Я не получила Барби или игрушек, но у меня была Принцесса Пич.

— Принцесса Пич?

Я фыркаю.

— Да. Где-то по пути это превратилось в просто Персики. Но я не собираюсь лгать и говорить, что я не чувствовала себя принцессой, разгуливающей с этой плюшевой игрушкой долгое время. — Я улыбаюсь маленькой бежевой лошадке. — Я думала, что она уже где-то на свалке.

— Пришлось перерыть три мешка мусора, чтобы найти ее. — Переносица саднит. — А потом пойти и купить набор для починки у Уиллы.

— Так вот почему ты пошел к Кейду? — Я наконец заставляю себя взглянуть на него, его грубые черты кажутся темнее в ночи.

Он пожимает плечами.

— Да. У Уиллы полно всякого рукодельного дерьма. Включая дополнительную набивку. Она стала полной мамой Марты Стюарт.

Я грустно улыбаюсь. Каково это? Иметь маму, которая занимается рукоделием вместе с тобой?

— Спасибо, — шепчу я, поглаживая пушистую, скатанную гриву. Касаясь потертой искусственной кожи, покрывающей ее копыта. — Огромное спасибо.

Я бросаюсь к нему, обнимая его почти яростно. Мое тело летит к нему, как магнит, который не может устоять перед притяжением. Мои руки сжимают его торс, Персик прижимается к его спине, а удивленный свист его дыхания проносится над моей макушкой. Я чувствую, как будто выжала воздух из его легких. И все же я продолжаю цепляться за него, и через несколько коротких ударов его руки поднимаются, и он обнимает меня в ответ.

Я вздыхаю. Я таю под его тяжестью. Защитная оболочка вокруг моего сердца смягчается. Я не думаю, что кто-либо когда-либо делал что-то столь заботливое для меня.

— Пожалуйста. — Его голос хриплый. Он царапает мою кожу, спускается по шее и вызывает мурашки по моим предплечьям.

Затем он отступает, кладя руки на мои бицепсы. Держит меня на расстоянии, когда я хочу, чтобы он продолжал прикасаться ко мне.

— Пойдем поплаваем, — говорю я весело. Пытаясь скрыть эмоции, смятение в своем голосе. Не в силах продолжать смотреть ему в лицо, я поворачиваюсь, чтобы положить Персика на свою кровать.

Но его голос останавливает меня.

— Нет, Бейли. Поспи немного.

Когда я поворачиваюсь обратно, он упирается рукой в верхнюю часть дверного косяка. Как будто это удерживает его. Так же, как и меня. Пока он не сделал мне самый милый подарок и не лишил меня всех моих ограничений одним махом.

— Но я думала, тебе нравится плавать со мной?

То, как он закинул руку за голову, заставляет его бицепс выпирать, а его плечо натягивает ткань футболки. Я помню, как он прижимал меня к себе именно этой рукой. То, как я чувствовала себя в безопасности, окутанной им.

— Да.

— Но...

— Но ты устала. Я тоже, и сейчас, наверное, уже больше 2:11. Нам обоим не помешает немного поспать.

Я киваю, сжимая губы и делая еще один шаг к дверному проему. К нему.

За все ночи, когда я нехотя вытаскивала себя из постели, я чувствую себя... раненой. Хотя я логически понимаю, что его выбор не плавать сегодня вечером не имеет большого значения, я не могу избавиться от иррациональных эмоций.

Я тянусь к дверной ручке, слабо улыбаясь ему.

— Да. Абсолютно, — неуверенно говорю я. — Хорошего сна.

Его взгляд скользит по моему телу, затем медленно поднимается, останавливаясь на моих губах на мгновение.

Затем он дважды постукивает плоской рукой по косяку — так небрежно — прежде чем отстраниться. По какой-то причине этот обмен чувствами болезненно неловкий. Юмор, которым мы обычно компенсируем, сегодня заметно отсутствует.

— Все в порядке? — выпалила я, выйдя в коридор, когда он делает первый шаг.

— Конечно, Бейли. — Он ободряюще улыбается мне через плечо, а затем делает еще один шаг.

— Почему ты меня не поцеловал? — Мой вопрос раздается в пустом пространстве. Клянусь, он эхом разносится по всему огромному дому.

Бо замирает, жутко неподвижный. Он не поворачивается ко мне лицом, когда говорит:

— Как ты думаешь, откуда у тебя эта темно-красная отметина на шее?

Я тянусь, прижимая пальцы к тому, что, как я знала, будет там утром.

— Я не это имела в виду.

Он вздыхает, плечи тяжело поднимаются и опускаются. Он все еще не поворачивается в мою сторону.

— Я целовал тебя много раз. Столько, сколько нужно, чтобы продать это. Я не хочу размывать какие-либо границы.

Продать это. Мой желудок сжимается. Мне кажется, что во мне есть что-то грязное и нежелательное.

— Правильно. — Мой голос хриплый. — Как думаешь, людям будет странно, если мы никогда не будем нормально целоваться?

Он поворачивается, уперев руки в бедра.

— Как настоящая пара? — добавляю я.

— Ты видишь много настоящих пар, которые все время целуются в губы, Бейли? Потому что я не вижу. Это больше похоже на привычные прикосновения на публике, как ты думаешь?

Я киваю, сглатывая. Он не ошибается. Я просто устала. И в замешательстве.

— Если честно, я не вижу много пар, которые бы целовались на колесе обозрения, избегая губ друг друга.

Он смотрит, прищурившись.

— Есть ли причина, по которой ты не против поцеловать мое плечо, но не губы? Из-за меня? Я знаю, что люди говорят обо мне много дерьма, но разве я сделала что-то, что...

— Бейли, не заканчивай это чертово предложение, — выдавливает он, снова проводя рукой рот.

Он звучит сердитым, и это заставляет меня испытывать эмоции. В моих глазах. В моем голосе. Черт, я сейчас заплачу. Я чувствую, что