Откровения Ходячего Недоразумения - Ирина Чеботарь

— Хорошо. Будем считать, что инцидент исчерпан. Но впредь, предупреждаю, никакой самодеятельности. Дисциплина на корабле очень жёсткая. Третьего предупреждения не бывает, после второго мы списываем на берег. Понятно?

— Понятно, — сказала я тихо и затравленно. Конечно же это была игра. Если что, Маринка защитит меня. Но мне не хотелось напрягать её по пустякам. Надо постараться вжиться в коллектив.

Когда координаторша отчалила от нашего стола, Сонечка перевела дух и взяла в ладони мою руку.

— Не переживай. Она тут одна такая. Остальные нормальные.

Я согласно кивнула головой. С некоторыми из этих «остальных» мне уже пришлось познакомиться, и я нашла их вполне приятными весёлыми людьми. И ещё я поняла, что не Сонечка окрестила Руслану Сергеевну грымзой. Здесь все так её называли. Все, кроме некой Тани, с которой я пока не пересеклась, племянницы координаторши и её юной копии, как внешне, так и по характеру.

* * *

После обеда Соня провела меня по коридору и оставила у двери координатора горничных. Я негромко постучала и услышала:

— Входите.

Войдя, я обнаружила тесное помещеньице без окон, середину его занимал стол. Вдоль стен тянулись дверцы шкафчиков.

— Так, садись. — Руслана Сергеевна открыла папку, что лежала на столе под самым её носом. — Изольда Макарова. Документы все в полном порядке. Только есть одно «но».

— Какое? — Я насторожилась, Маринка клялась, что обо всём позаботилась.

— Во-первых, не понятно насчёт опыта работы. Во-вторых, что со знанием языка? На борту будет много иностранцев.

— Я свободно владею английским. — Мой ответ прозвучал на английском языке.

— Да? И где же документы, подтверждающие это? — Она вытаращилась на меня, как жаба на малька.

— Но я же говорю.

— Этого мало.

— Ладно, документов нет. Я выучила английский в школе. — Мне пришлось заставить себя отвечать спокойно.

— Хм… школьная программа большинства государственных школ… Ты ведь училась в государственной школе? — Она трясла папку и кривила губы, будто сама училась в самом престижном учебном заведении страны.

— Конечно, — я не могла сказать правду. Выпускники моей школы не нанимаются прислугой. — Но у меня отличные оценки.

Наш разговор происходил на английском языке. Руслана Сергеевна коверкала слова и совершала грубые ошибки в окончаниях. Я должна была делать вид, что ничего не замечаю.

— Понимаешь, ты не можешь работать старшей горничной. Надо хотя бы курсы пройти. Придётся перевести тебя в младшие горничные. Месяца через два вернёмся к этому вопросу. — С очень довольным выражением на физиономии она захлопнула папку. — Иди.

— Мне кажется, это не в вашей компетенции понижать людей в должности.

Честно говоря, я с трудом понимала происходящее. Я нанялась на корабль, чтобы обслуживать чету Андреасов. Что я делаю на четвёртой палубе, когда апартаменты Филиппо и его семьи находятся аж на четырнадцатой?

— Ты права. — Она холодно взглянула на меня. — Не в моей, но в компетенции моего мужа. Сегодня же я решу этот вопрос. Отправляйся работать. И ещё раз заикнёшься о моей компетенции, сойдёшь на берег.

Выходя из кабинета координатора, я едва сдерживала слёзы. Что за ерунда происходит? Со мною никто и никогда так не говорил.

— Ну что? — Спросила меня Соня, когда я вошла в каюту, чтобы приступить к выполнению служебных обязанностей.

— Я была старшей горничной…

— Была? — Сонечка уронила полотенце. — Почему была?

— Потому что меня разжаловали.

— Какая же она…

— Тихо, — я услышала шаги за дверью.

— Макарова, что ты тут делаешь? — Первым в каюте оказался длинный нос Русланы Сергеевны. Потом вошло и остальное.

— Работаю. — Я подняла оброненное Соней полотенце.

— Ты работаешь не там, где нужно. Твоё рабочее место — общественные туалеты в служебных зонах. — Её крысиные глазки впились в моё лицо, ожидая реакции.

— Но это не входит в обязанности младших горничных, — возразила Соня. Это было смело, но непредусмотрительно.

— Так, Курагина, теперь входит. Поздравь себя, отныне ты напарница Макаровой. Вперёд. Татьяна будет координировать вашу работу. Она ждёт в коридоре.

За дверью нас и правда ждала жилистая долговязая девица, «украшенная» носом ещё длиннее, чем у Русланы Сергеевны.

— Пошли, девочки, я ознакомлю вас с фронтом работы. — Татьяна с интересом рассматривала меня. И я ей явно не нравилась.

Первым местом, которое нам пришлось убирать, оказался туалет бара для персонала. Соня сразу принялась за работу, я же боролась с тошнотой в стороне от раковин. Удивительно, что Соня ни разу не обернулась в мою сторону, не упрекнула за то, что по моей вине оказалась уборщицей, и что я не работаю.

Я смогла взяться за инвентарь только в третьем туалете. Но по-настоящему втянулась в работу только в шестом. Не помню, на каком я перестала чувствовать своё тело.

Было одиннадцать. Мы валились с ног, но Таня, которая забегала проверить, как мы справляемся и сделать пару десятков замечаний, ничего не говорила об отдыхе.

— Мне кажется, рабочий день давно закончился, — решила я напомнить, когда на часах было без пятнадцати двенадцать.

— Правильно, но только для тех, кто справился с запланированным на сегодняшний день объёмом. Вы лентяйничаете, вот и приходится из-за вас нарушать распорядок. Думаете, я спать не хочу?

В полпервого ночи мы упали на свои полки и забылись нездоровым сном. Я не позвонила маме, как обещала. Она не могла мне позвонить, потому что я выключила мобилку, чтобы не отвлекаться на звонки.

* * *

Следующие два дня прошли примерно так же, как и первый: мы мыли туалеты. Я смотрела на Сонечку, и мне казалось, что она становится прозрачной. Мне надо было позвонить домой, но я так и не решилась включить телефон. Понимая, что если услышу мамин голос, расплачусь и высыплю на её голову целую бочку жалоб. Так не годится, надо взять себя в руки и поговорить с мамой, но не вести себя как маленькая девочка, а по-взрослому.

Перед сном я смотрела на календарь, плывущий перед моими глазами.

— Соня, ты знаешь, что завтра вечером мы отплываем?

— Нет. — Она пыталась причесаться.

— А я надеялась работать наверху. — Произнеся эти слова, я вдруг поняла, что мне всё равно. За три дня на лайнере я многому научилась. Наверное, самое главное из всего, это не ныть, не пенять на судьбу, не бежать к мамочке при первой обиде на кого-то. И этому меня научила Соня.

Ей не к кому было бежать. Она стойко сносила унижения. Трудилась вдвое больше меня. И не пикнула, когда нам сообщили, что из-за собственной якобы некомпетентности мы переведены из младших горничных в уборщицы. Мы с Сонечкой подписали новые бумаги. Крайне довольная