Откровения Ходячего Недоразумения - Ирина Чеботарь

На следующий день ровно в семь, когда мы собирались выходить, в нашу дверь кто-то постучал.

— Войдите, — разрешила Соня, удивлённо глядя на меня. А я на всякий случай присмотрелась к часам. Может, они остановились и сейчас не семь, а девять? Мы опоздали и будем наказаны. Впрочем, я тут же расслабилась. Страшнее общественных туалетов для персонала только списание на берег. Но Руслана Сергеевна не станет избавляться от нас. Над кем тогда она будет издеваться.

— Так, — В щель между дверью и наличником просунулась взлохмаченная Танина голова. — Макарова, ты там живая?

— А что мертвечиной воняет? — Не замедлила поинтересоваться я.

— Нет, с берега запросили, что с тобою случилось. Мобилка сломалась?

— Выключена, — я густо покраснела, с утра на свежую голову мне было стыдно перед мамой, она, наверное, набирала меня сотню раз. — Сейчас включу.

— Погоди включать, — потребовала Таня. — Зайди сначала к Руслане Сергеевне.

— Это ещё зачем? — Я чувствовала, что племянница координаторши переживает, потому смело дерзила.

— Надо.

Руслана Сергеевна нервно постукивала карандашом о стол и поглядывала на меня загадочным взглядом.

— Присаживайся.

Я присела, отмечая про себя, что в прошлый раз тон её был куда небрежнее.

— Твоя мать кем работает?

— Бухгалтером, — всё ясно, мама подняла кипиш на весь город, или на весь лайнер. И что я за бездушная личность? Надо было позвонить ей.

— Где?

— Сразу в нескольких мелких фирмах. А что?

— А отец? — она немного расслабилась.

— Грузчиком в порту. — Я внимательно следила за координаторшей.

Карандаш упал на стол.

— Хорошо. — Руслана Сергеевна встала, оправила одежду. — Чего расселась? Тебя начальство вызывает. Дуй наверх. Твоя мамаша слюни распустила, думала, что ты тут загнулась от работы. Но ты же в порядке? — Что это? Она заискивает передо мной?

— Да.

— Всем довольна?

— Абсолютно. — Ага, мадам боится, что наверху я буду жаловаться на произвол, который она здесь устроила.

— Ты уж с матерью-то веди себя повнимательнее, — голос её стал почти елейным. — Она же волнуется.

* * *

Татьяна вывела меня на четырнадцатую палубу и оставила возле двойной роскошной двери. Я неуверенно постучала.

— Заходи, — ответил Маринкин голосок.

— Привет, — я остановилась на пороге, потрясённая. Там внизу, всё было скроено с целью экономии пространства. После нескольких дней в тесном мире служебных помещений Маринкин кабинет мне казался вселенной. А сама она почти богиней.

— Вы… — нижняя губа у неё отвисла, — это ты?

— В смысле? Ты прикалываешься? — Нет, Марина и не думала шутить, она была ошарашена не меньше меня. Только я остолбенела от шикарного зрелища, её же поразила моя убогость, особенно на фоне фешенебельного интерьера.

— Что с тобою случилось? — Она не решалась приблизиться ко мне, а я уже чувствовала подступающую к горлу обиду. Крутая фирмачка не будет якшаться с какой-то презренной уборщицей.

— Мы ещё подруги?

Она растерялась.

— Что?

— Мы подруги, или уже нет?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что обычно при встрече мы с тобою обнимаемся и целуемся.

— Да, — она на несгибающихся ногах подошла ко мне, как-то отчуждённо обняла, чмокнула в щеку. Отстранившись, но, всё ещё держа меня за плечи, всмотрелась в моё лицо. — Ты здорова?

— Не знаю, — я считала себя бодрой, но это была относительная бодрость, относительно вечера, когда я чувствовала себя не больной, а мёртвой.

— Твоя мама уже выехала. Скоро будет здесь. Что с твоим мобильником? — она присела на диван, усадила меня рядом.

— Полный порядок с мобильным, я просто выключила его. — Мне хотелось высказать Маринке всё, что накопилось за прошедшие на лайнере дни, но в последний момент я решила не жаловаться. — И забыла включить.

— Я столько раз пыталась тебе дозвониться.

— Извини, я была очень занята. Драила твой корабль.

— Я спрашивала Стива как ты. Он же днюет и ночует на борту, но он отвечал, что не будет следить за каждой горничной и успокаивал, что если бы кто-то умер или заболел, ему бы сразу сообщили. — Тревога Марины не развеивалась, и теперь я жалела её.

— Он прав. Что со мною сделается?..

— Но ты похудела, осунулась. — Она, словно взвешивая, взяла мою руку.

— Не представляешь, какой это адский труд…

— Но почему ты не позвонила мне, я бы поговорила с твоим начальством…

— Тысячи людей так работают. Мне не нужны поблажки. — Ответила я жёстко, вспоминая Сонечку, которая трудится сейчас за двоих.

— А ещё Стивен намекал мне про школу жизни… Что это за школа? — Маринка потёрла лоб. А до меня тем временем доходило, что не в такой уж и безвестности находился муженёк моей подруги. К концу размышлений я была почти уверена, что он был в курсе всех моих злоключений. А, возможно, и потакал им.

— Моя новая работа — это и есть школа жизни. Я очень многому научилась. Что не убивает, делает нас сильнее. — Философствование нелегко мне давалась. Я привыкла в присутствии Маринки больше ныть и сетовать. Впервые в жизни я на все сто процентов изменяла своим привычкам.

— Это очень хорошо, но не пригодится, — улыбнулась Маринка.

— Почему? — Я не понимала, к чему она клонит.

— Потому что я снова общалась с Агнесс, она просила меня освободить тебя от обязанностей горничной. — Марина буквально светилась от счастья. Я помрачнела.

— Ты знаешь, что я там пережила?! — Я решила, что на берег меня вынесут. Сама я никуда не уйду с корабля.

— Глупая. Она хочет сама нанять тебя. Ты станешь няней. Малыш Риккардо все уши ей прожужжал про тётю-музыку. Филиппо тоже заинтригован…

Последние слова Маринки заставили мою кожу вспыхнуть. И тогда я поняла, что крайне слаба, даже это небольшое усилие организма — всего лишь покраснела — чуть не опрокинуло меня на пол.

— Да что с тобой? — Марина вскочила.

— Просто устала.

— Сегодня приступишь к новым обязанностям.

Я задумалась, передо мною возник образ Сонечки, протирающей туалетное зеркальце.

— А что насчёт горничной?

— С этим сложнее. Нужна надёжная женщина или девушка, чтобы можно было ввести её в курс дела. Я пока не знаю…

— Я знаю. У меня внизу была напарница. Трудяга, сирота. Золотой человечек. Умрёт, но не предаст. — Я приняла решение вытянуть Соню на верхние палубы. Пусть не к Андреасам, но внизу она не останется. Руслана Сергеевна перетопчется. Пускай ищет себе других девочек для битья.

— Вы вместе наводили марафет в каютах?

— В каютах? — Я хмыкнула. — Нет, школу жизни мы проходили в общественных туалетах для персонала. И длилось это с