Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

Н-да. Я надеялась на то, что Мать Зимы начнет разглагольствовать и давить на жалость, пока я проверяю дюйм за дюймом изучаю чары в зале, а она замолчала.

– И что вы сделаете, когда освободитесь? – не сдалась я. – Прежде чем заключать с вами сделку, мне нужно понимать, чем это чревато. Маб уверяет, что вы захватите весь мир и поработите людей, а мне не хочется такой участи для своего народа.

Она нетерпеливо вздохнула.

– Разумеется, Маб скажет что угодно, лишь бы убедить всех остальных в том, что я злодейка. И в это легко поверить, да? Посмотри на меня, – Никневин указала на свое отталкивающее лицо. – Разве женщина с такой внешностью может быть доброй?

Я задумалась. Если она магическое воплощение зимы, то ее старость вполне объяснима – мало кто представляет себе олицетворение самого лютого сезона милым и симпатичным. Но я понятия не имела, почему она одноглазая. Ни в одной истории, которые мне удалось вытянуть из мистера Тейлора, ничего подобного не встречалось. Маб тоже не сочла важным об этом упомянуть.

Однако в случае с Никневин это могло оказаться критически важным. Существо вроде нее могло просто отрастить себе новый глаз, но почему-то же она так не поступила.

– Действительно, вы выглядите иначе, чем большинство фэйри. Маб и Титания прекрасны.

Мать Зимы с презрением отмахнулась.

– Это иллюзии, такие же, как та, в которой сначала предстала перед тобой я.

– Но что с вами случилось? Что с вашим глазом?

Она выдержала паузу. Возможно, ей не хотелось вспоминать об этом или делиться с кем-то вроде нас, особенно учитывая присутствие подданной Благого двора.

Либо старуха опять играла нами.

– Наверняка тебе рассказывали множество жутких историй обо мне. Например, что я пролила кровь бесчисленных фэйри ради собственного могущества или что я создала Дикую охоту ради развлечения, чтобы она тиранила людей. Но в мое время люди были маленьким племенем, горсткой слабых поселенцев, которые не представляли для нас ни опасности, ни какого-либо интереса. Фоморы – вот где крылась настоящая угроза. Они могли уничтожить и вас, и нас. Я действительно убила многих своих соплеменников, но только ради того, чтобы защитить всех остальных и чтобы они вновь могли воспрянуть, когда угроза минет. Я и сама принесла жертву – отдала собственный глаз, чтобы видеть то, что враг не хотел нам показывать.

Она оглянулась на зеркало, которое ничего не отражало. Мне оставалось лишь предположить, что это некий артефакт, который работает после определенного заклинания. Как в сказке о Белоснежке, где злая королева говорила зеркалу: «Зеркальце, зеркальце на стене, кто всех прекраснее в стране?»

Возможно, это и было то самое зеркальце. По крайней мере, злая королева сидела прямо передо мной, а я уже выяснила, что сказки не появляются из ниоткуда.

– Кто-то может называть меня вредной старухой, тираншей, чудовищем, – продолжила Никневин. – Но как без зимы не бывает лета, так и без меня в мире фэйри не будет равновесия. Я необходимость. Суровая, справедливая и неизбежная.

– В мире фэйри и без вас существует баланс, – возразила я. – Его создают Благой двор с летними фэйри и Неблагой двор с зимними.

Она едва слышно фыркнула.

– Детские игры это, а не баланс. Замуровывая меня здесь, Маб совершила ошибку – оставила мне мое зеркало, чтобы я через него могла наблюдать за ее шествием к славе и исходить желчью от злобы. Но вместо славы я увидела ее позорное изгнание из Британии, а все остальное время следила за тем, что происходит в мире. Представь себе, в пустом замке не так уж много дел, которые могли бы меня отвлечь от созерцания. Поезда, кэбы, даже подводные лодки – мне известно обо всех ваших изобретениях. Я вовсе не отставшая от жизни безумная старуха. Ты заметила, что Британия добилась величайшего могущества только после того, как изгнала фэйри? Маб и Титания тянули вас назад. Представь, чего могли бы вы добиться, если бы фэйри и люди работали рука об руку. Я могу сделать так, что власть Британии охватит весь мир и больше никто и никогда не подвергнет ее сомнению.

Мне удалось попасть в больную точку – Никневин увлеклась и произнесла достаточно длинную речь, чтобы я наконец «ощупала» все оплетающие зал чары.

Они повергли меня в уныние. Сеть была идеальна и не пропустила бы ни одно враждебное заклинание. Ее нити, словно паутина, уходили глубоко в стены замка. Чтобы порвать ее, пришлось бы разрушить само здание, а это, как и сказал Оливер, вряд ли возможно, учитывая силу, которая пропитывает здесь каждый камень.

Я заметила лишь одно странное место. Не слабое, именно странное – отсутствующий глаз Никневин. В этом месте безупречные линии магического плетения прогибались, как будто образовывая брешь. Догадываясь, что это может оказаться очередным подвохом, я не торопилась радоваться и внимательно ее обследовала.

Как и следовало ожидать, «пробел» был фальшивым. Под ним лежали другие чары, которые привели бы атаку по этому месту к провалу. То ли Мать Зимы намеренно создала капкан, чтобы ловить в него дурачков, то ли умело исправила какой-то недостаток, нивелировав его своим чародейским мастерством.

Хорошо, что мне хватило ума исследовать брешь и не попасться. Но был ли в этом хоть какой-то толк?

Если убить Никневин невозможно, значит, я дала брату завести себя в ловушку, из которой не существует выхода.

Увы, я попала в нее не одна. И если у меня выдержки оказалось достаточно, то у Виолы – нет.

– За Титанию! – вскрикнула она и взмахнула руками.

Из ее вытянутых вперед ладоней вырвался вихрь такой чудовищной силы, которую сложно было ожидать от хрупкой, тоненькой как тростинка девушки. Поток воздуха взметнул мои волосы и одежду и чуть не утащил за собой меня саму. Я взвизгнула, заскользив по ледяному полу и отчаянно пытаясь удержать равновесие.

Удар был направлен точно в пустую глазницу.

Никневин даже не моргнула. Вихрь, который снес бы любой особняк в Лондоне, мгновенно стих, а я, охнув, все-таки упала на пол и больно ушибла бедро.

Мрачный Оливер прижимал смертельно бледную Виолу к стене, держа ее за горло. Старуха осуждающе поцокала языком, продолжая расслабленно сидеть на троне.

– Все летние одинаковы – у вас вечно нет ни капли терпения. А у тебя, жалкая полукровка, еще и хватило наглости нарушить законы гостеприимности.

– Ты… принесла нашему народу… множество бед, –