Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт
Оливер содрал с меня манто, бросил его на пол и беспрепятственно обшарил мое платье, даже задрав подол.
– Ничего, – хмуро сообщил брат. – Если книга и при ней, то, наверное, спрятана иллюзиями.
Никневин тяжело вздохнула.
– Вечно все приходится делать самой…
Она опять щелкнула. Меня обдало морозным воздухом, но ничего не изменилось. Видимо, это было снятие иллюзий, которые я на себе не использовала.
– Хм, – старуха озадаченно потерла подбородок. – Книга обязана быть при ней, просто спрятана слишком хорошо. Ладно, раз так…
Щелчок. Сопротивляющегося Джеймса распластали на земле. Слуа принялся лениво пронзать его мечом – не до конца, лишь неглубоко протыкая кожу острием. Ни одна рана не могла стать смертельной сама по себе, но вот все вместе…
Очень быстро одежда Джеймса стала красной от крови. Снег вокруг промок и потемнел. Джеймс стискивал зубы, чтобы не закричать, но его движения становились слабее, глаза закатывались, сам он бледнел, почти сравнявшись по цвету с белым покровом вокруг.
Он умирал. И если я ничего не сделаю…
Все рассуждения о том, что плохо будет всему миру, хороши, пока прямо на твоих глазах не погибает человек, которого ты любишь. Прямо сейчас с Британией все в порядке, страдает только он, и все сужается до одного него. Вас наверняка убьют обоих, но это будет позже. Может, все обойдется. Может, враг сдержит клятву или кто-то другой его победит.
В любом случае тогда смерть любимого уже не будет зависеть лично от тебя.
Я вдруг поняла, что всегда любила Джеймса. С детства, с наших первых шалостей и побегов я не могла представить рядом с собой никого другого. Все семь лет его отсутствия я ждала, что он вернется. Брак с Дуэйном не был настоящим, да и не мог им быть ни при каких условиях, потому что все это время я хранила в сердце образ Джеймса.
Умрет он – не станет и меня.
– Пространственный «карман», – прошептала я. – Под манто. Только оставьте Джеймса в покое.
Я знала точно – щелчки Никневин отныне будут сниться мне в кошмарах. Раздался еще один, и слуа в зеркале отошел от моего возлюбленного.
– Проверь, – приказала старуха Оливеру.
Он поднял меховую накидку и пошарил под ней. Ему потребовалось около минуты, чтобы найти «карман». Все это время я не отрываясь смотрела на Джеймса.
Он лежал на земле в полуобмороке и почти не шевелился, но был жив. Пока еще жив…
– Достал, – сообщил Оливер, вытащил небольшую книжицу и передал ее Никневин.
Та схватила ее костлявой рукой и принялась торопливо листать. Однако чем дальше она заходила, тем сильнее искажалось ее лицо от гнева.
Когда оказалась перевернута последняя страница, старуха злобно швырнула томик на пол. Изысканный ручной переплет горестно хрустнул и порвался. Несколько листов выпали и разлетелись по залу.
– Это не Книга Мерлина! – рявкнула Никневин. Изо рта у нее брызнула слюна. – Это жалкая подделка, созданная совсем недавно и не на том языке!
Она резко развернулась к зеркалу.
– Зеркало! Покажи мне настоящую Книгу Мерлина!
Склон горы, Джеймс и слуа пропали. Поверхность зеркала вновь стала темной.
Красноватые зубы Никневин, будто покрытые ржавчиной, заскрипели от ярости. Старуха медленно, угрожающе повернулась обратно ко мне.
– Зеркало показывает все, кроме мест, на которых лежат чары сокрытия. Где книга?
– Я же сказала, – выдохнула я. – Она осталась на хранении у Маб. У меня только перевод.
– Это бесполезный хлам! Там нет ни одних мало-мальски важных фоморских чар! Ни того, как объединить душу с телом, ни хотя бы ключа от моей собственной души!
Я вскинула голову. Оливер тоже сузил глаза, словно впервые услышал нечто подобное.
Никневин оборвала себя, сообразив, что в гневе сболтнула лишнего. И без того некрасивое мертвенно-синее лицо сморщилось еще сильнее. Жуткий взгляд единственного глаза уставился на меня.
– Даю последний шанс. Может, книги прямо сейчас у тебя и нет, но ты должна была видеть оригинал. Если ты назовешь мне отсутствующие в переводе заклинания, я отпущу и тебя, и твоего любовника, и даже твою «неподружку».
По моим губам против воли расползлась кривая улыбка.
Оригинал-то я видела. Но он был на языке, который я не могла прочитать и, следовательно, понять, что там написано. Скорее всего, Маб, переводя текст, опять воспользовалась какой-нибудь неточностью в формулировке клятвы и просто не добавила в отданный мне вариант заклинания, необходимые матери для освобождения. Если так, то это было очень разумно со стороны королевы Неблагого двора.
Правда, существовал и еще один вариант…
– А вы уверены, что Мерлин вообще когда-нибудь записывал эти чары в книгу? – усмехнулась я. – В противном случае забавно получается. Вы больше тысячи лет охотились за тем, чего нет.
Никневин злобно зашипела.
– Если у тебя нет книги, ты мне больше не нужна. Твои друзья – тем более.
На зеркале вновь появилось изображение Джеймса и слуа. Щелчок – на сей раз он отдался прямо у меня в мозге.
Немертвый охотник занес меч и с размаха опустил его на грудь Джеймса.
Одна последняя конвульсия.
И всё.
Я закрыла глаза.
Вместе с Джеймсом умерла и часть меня.
Раздался шорох, затем звук шагов. Никневин слезла с огромного трона и зашаркала ко мне. Зазвучало ворчание, больше похожее на обычный старческий бубнеж:
– Летняя пусть еще поморозится. Скоро и так помрет. А тебя как казнить? Статуя мне такая в зале ни на кой ляд не сдалась. Еще не хватало на Мерлинову харю хоть лишний миг таращиться… Заморозить, разбить в порошок и рассыпать по полу? Интересно, но мусор разводить тоже не хочется…
– Отдайте ее мне, ваше величество, – хрипло произнес Оливер. – Гарантирую – она не выйдет из замка и вам не придется разбираться с ее смертью.
– Что, сыграешь с ней в Артура и Мордреда? – усмехнулась Никневин. – Даже странно, что вы не их потомки. Нет, сестру ты не получишь – один раз уже меня обманул. Я сама с ней покончу. Только вот придумаю как…
Их разговор я слушала отстраненно, словно он не относился ко мне. Запястья болели от ледяных кандалов, плечи ныли, тело давно замерзло из-за царящего вокруг мороза.
Наверное, и к лучшему. Холод убивал чувствительность,