Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

– Это мой дом, который Маб попыталась превратить в тюрьму, – поправила Никневин. – Без большого успеха, как сама видишь. Впрочем, ты указала мне услугу.

Она щелкнула пальцами. Вокруг ног девушки мгновенно наросла глыба льда. Она стала подниматься выше, но уже медленнее, заковывая сначала бедра, потом талию Виолы. Та отчаянно дернулась, но лед был неумолим.

Оливер, убедившись, что больше не нужен, спокойно отошел в сторону и бросил на меня красноречивый взгляд. Дескать, смотри внимательно – скоро это произойдет и с тобой.

Девушка хотела что-то сказать, однако едва она открыла рот, как Никневин вновь щелкнула пальцами. Тотчас на лице посланницы Титании, словно кляп, наросла еще одна полоска льда. Виола так и застыла с распахнутой челюстью и вытаращенными глазами. Она не могла сделать абсолютно ничего.

У меня от бессильной ярости сжались кулаки. Лучше доказательства, что Виола не предательница, не придумаешь. Однако прийти ей на помощь – лишь вызвать на свою голову мгновенный гнев Никневин. А у меня все еще был шанс помочь Джеймсу – пока я здесь отвлекаю Мать Зимы, союзники могут штурмовать Шихаллион, не опасаясь ее вмешательства.

С огромным трудом я заставила себя отвернуться от Виолы и взглянуть на старуху – чтобы обнаружить, что она пристально смотрит на меня.

– У меня очень большой запас терпения – хватит еще на тысячу лет. Я могла бы дать тебе вечную молодость только для того, чтобы все следующие века держать тебя в плену и вонзать ледяные иглы тебе под кожу. И все-таки я не перешла к этому способу сразу, а попыталась сначала мирно договориться с тобой. Но если меня злить, то бывает вот так, и теперь ты видишь это воочию. Не зли меня – отдай книгу. Иначе твоя подруга умрет. Отдашь – отпущу вас обеих.

– Пусть, – безразлично произнесла я, хотя мое сердце сжалось от ужаса, что же я творю. – Она мне не подруга. Подруги не пытаются соблазнить мужчин, к которым ты проявляешь интерес. Однако сейчас вы продемонстрировали, что переговоры не ваш конек и вы хороши только в угрозах. Вечная молодость – это единственное, что вы мне способны предложить? Негусто и не очень-то проницательно.

Никневин сузила глаза и поджала губы.

– Ладно. Давай представим, что я джинн из арабских сказок. Чего ты хочешь? Если не вечной молодости, тогда любви и богатства? Но в тебе течет кровь фэйри, а значит, ты способна создавать столько «золота фэйри», сколько необходимо, и сумеешь разбогатеть без моей помощи. Любовь… Пожалуй, да. Ты только что упомянула о некоем мужчине, которого соблазняла твоя «неподружка». Случайно не об этом?

Она взмахнула рукой, указывая на зеркало. По нему вдруг прошла рябь, и впервые темная поверхность начала что-то показывать.

Только это было совсем не отражение.

Сердце, и так болезненно сжимавшееся из-за того, что рядом со мной медленно превращалась в кусок льда Виола, пропустило удар.

Луна светила на склон горы. Белизну снега портили пятна крови. Два слуа в древних доспехах удерживали за руки Джеймса. Третий немертвый воин приставил к его горлу меч. По шее моего возлюбленного стекала струйка крови…

Мне стало дурно. Джеймс даже в такой ситуации пытался сопротивляться, дергаться, но все без толку. Он не мог одолеть и одного Оливера, а сейчас против него были трое.

Изображение вдруг немного сместилось. Стало видно мертвое тело сбоку от самого крайнего слуа. Фигура оказалась человеческой, мужской. Я присмотрелась повнимательнее – среди нашего маленького войска никто не обладал такими габаритами. Может, Джеймсу удалось убить кого-то из Дикой охоты?

Вот только никто из охотников не носил шелковые шейные платки и не обладал ярко-рыжими волосами.

Кеннет. Они убили Кеннета.

Мои внутренности скрутило от резкого приступа дурноты. Я сдержалась, и наружу вырвался лишь слабый вздох.

Никневин ощерилась в хищной улыбке.

– Мои гвардейцы правильного мужчину оставили в живых? А то у меня были сомнения – этот или рыжий.

– Вы просто мастер дипломатии, – пробормотала я.

Она откровенно расхохоталась.

– Что умею, то умею, это верно. А теперь смотри, что будет дальше при твоей несговорчивости.

В зале раздался сухой щелчок узловатых пальцев. В зеркале слуа проткнул мечом плечо Джеймса. Рукав окрасился алым, лицо исказилось от боли, он закричал, но бездушное стекло, к счастью, не передавало звук, только изображение, иначе бы я упала в обморок.

– Какая жалость, что мне приходится быть здесь, – проворчал Оливер, и в его голосе сквозило искреннее разочарование. – Надеюсь, товарищи мне оставят кусочек.

Дыши, Бет, дыши. Медленнее, глубже…

Джеймс в зеркале снова закричал. Ему проткнули второе плечо.

Я зажмурилась. На это невозможно было смотреть.

– Книга, – напомнила Никневин. – И я его отпущу. Вы уйдете из Шихаллиона вдвоем, живые.

Ладонь потянулась под меховую накидку, где я прятала «карманное» пространство… и остановилась.

Нет, так нельзя. Я не должна освобождать Мать Зимы ценой ни собственной жизни, ни жизни Джеймса. Человеческий мир важнее и меня, и моей любви – Никневин четко дала понять, что на подчинении Британии не остановится.

Кроме того, у фэйри дьявол всегда крылся в деталях. Из Шихаллиона нас выпустят, да. Но едва мы сделаем шаг дальше, как нас убьют. Всё будет зря.

– У меня ее нет, – обреченно прошептала я.

– Чушь, – бросила старуха. – Зеркало показало – книга была у тебя в руках.

– Была. А теперь нет. Она слишком опасна, поэтому вернулась на хранение в Неблагой двор.

– Наглое вранье, – прошипела Никневин. – Оливер, обыщи ее!

Брат шагнул ко мне. Я инстинктивно отшатнулась, но он оказался быстрее. Уже спустя секунду я билась в его нечеловечески сильных руках.

– Отойди! – в панике выкрикнула я.

Силы фэйри, как это часто бывало, сработали независимо от моего желания. Мне даже не пришлось читать заклинание. По залу прошлась волна силы, которая оттолкнула Оливера и всколыхнула спутанные седые волосы Матери Зимы.

Увы, и этот неконтролируемый всплеск энергии ничего не дал, лишь на несколько мгновений отсрочил неизбежное.

– Клятая Мерлинова силища, – пробормотала старуха и шевельнула пальцем. – Хорошо, что она досталась всего одному из вас, и жаль, что вообще перешла кому-то по наследству.

Из пола в мгновение ока выросли ледяные столбы. От них протянулись ледяные же цепи, которые сами подлетели к моим запястьям