Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

Тварь была ничуть не милее сприггана, охранявшего врата на пути ши в подземье. Мать и дочь явно сходились в выборе существ, которых назначали стражами врат.

По плечам от его взгляда прошла дрожь. Я попыталась скрыть ее, притворившись, что замерзла и нужно поправить манто. Оливер, конечно же, заметил мою уловку и усмехнулся.

– Ты же не думала, что, отправляя за вами в Лондон часть бойцов, я оставлю крепость без защиты? Вы с Джейми можете считать себя умнее всех, но росли мы все вместе, не забывай.

– Знаешь, – не выдержала я, – когда ты исчез и пришли новости, что ты, вероятнее всего, умер, вся семья выдохнула с облегчением. Просто поразительно, какое отвращение ты сумел вызвать у близких людей, включая родную сестру.

– Они всего лишь люди, – равнодушно ответил он. – Может, и кровные родственники нам, но люди. И они запрещали мне не то что говорить, а даже помнить родную мать. Я ведь видел ее, в отличие от тебя. Именно ты стала причиной, почему нас выставили из Тир-на-Ног. Один смертный ребенок в стране вечно молодых существ – еще ладно. Два – уже перебор.

– Что? – растерялась я. – О чем ты?

Его жуткое высохшее лицо разрезала усмешка.

– Ах, ну да, ты же ни о чем не в курсе. Я разместил соглядатаев в Далките, и, если бы ты посетила старого сквайра, они бы меня предупредили. Женщина, которую ты всю жизнь называла матерью, – наша тетка. Ее сестру, нашу настоящую мать, приметил один из фэйри, которым повезло избежать изгнания. Он забрал ее в Тир-на-Ног, где она родила ему ребенка – меня. Когда стало ясно, что мать забеременела вновь, перед ней поставили условие – или они с мужем и нами двумя уходят в Англию, или избавляются от детей. Мать выбрала Тир-на-Ног вместо нас, Бет. Она спихнула нас сестре, поскольку у той в браке не родилось собственных детей, а сама осталась в стране вечной юности, чтобы вечно радоваться жизни вместе с любовником. Оставалась одна проблема – я уже был достаточно взрослым, чтобы помнить и сам Тир-на-Ног, и где находится вход в него. Время в королевстве фэйри для людей течет иначе, чем здесь, и я всегда был старше, чем можно подумать со стороны. Но мне запретили упоминать о фэйри и даже при родной сестре произносить имя настоящей матери. Ублюдок сквайр жестко лупил меня каждый раз, когда я проговаривался при тебе о чем-то. А знаешь, что интереснее всего? Когда ты, наслушавшись историй от меня, начала восхищаться волшебным народцем и искать его по всем окрестным дырам, тебя сквайр не трогал. Просто потому что ты девочка.

Я слушала, затаив дыхание. Мы шли по пробитому в скальном массиве коридору, который освещали редкие огни – как и следовало ожидать, не свечи и не масляные лампы, а зеленоватые болотные огоньки, подобные тем, что освещали эдинбургский Тупик Мэри Кинг. Их дрожащий, мутный свет прекрасно соответствовал истории Оливера.

Я бы предпочла услышать ее от кого-нибудь другого, потому что брат наверняка сгущал краски. Мне хотелось думать, что он вообще нагло лжет, но его слова вызвали странный отклик в памяти.

Оливер никогда не поддерживал меня в поисках фэйри и высмеивал все мои попытки это сделать. Однако он единственный, кроме Джеймса, никогда не утверждал, что это невозможно, поскольку все фэйри давно покинули Англию. Я всегда считала, что ему плевать на наши детские игры. А брат просто точно знал, что у меня ничего не получится.

Я вздохнула.

– Тебе казалось, что папа… сквайр, – исправилась я, потому что резон называть его отцом действительно давно исчез, – любит меня больше или дает мне какие-то привилегии. А он всего лишь думал, что раз я девочка, значит, совершенно бестолкова и гожусь только для того, чтобы повыгоднее продать меня кому-нибудь в мужья. Меня заставили выйти замуж за старика-вдовца, так как тот пообещал ежемесячно перечислять сквайру крупную сумму на жизнь. Если ты веришь, что я устроилась в жизни значительно лучше тебя, ты ошибаешься.

– Ты жива, – коротко сказал он.

– У меня хватило ума не связываться с разбойниками.

– Меня убили не они. Меня убили фэйри, когда я попытался встретиться с настоящими родителями. Те самые фэйри, которые прославляют тебя сейчас как леди Мерлин.

В сумрачном коридоре повисла тишина.

Я повернулась к Виоле.

– Это правда?

Она задержала взгляд на Оливере, потом посмотрела на меня.

– Мне ничего об этом неизвестно. Однако возле каждого входа на территорию, которую фэйри считают своей, обычно стоят стражи – такие, как спригган или ку-ши. Они следят не только за тем, чтобы никто лишний не вошел внутрь, но и чтобы не вышел. Когда королева Елизавета изгнала фэйри из Британии, она потрудилась выставить условия, которые грозили суровой карой для всего народа, даже если бы сбежал какой-нибудь одиночка, не принадлежащий ни к какому двору. Поэтому охотно верю, что стражи не стали вслушиваться, какое имя носит нарушитель границ, и расправились с ним так, как им было приказано расправляться со всеми, кто посмел без разрешения ступить в Тир-на-Ног. А что твой брат искал кого-то из официальных представителей королев вроде меня или Уильяма и испрашивал через них дозволение, я, уж прости, сомневаюсь.

Брат фыркнул.

– Вот она – изворотливость фэйри. Вы найдете тысячу оправданий любому вашему самому гнусному поступку. На ваше несчастье, меня нашла Дикая охота, и это я предложил им присоединиться к той, чье имя опасались называть даже самые могущественные из вас. При Никневин не будет дворов и не будет тысячи неписаных правил. Она откроет врата в Тир-на-Ног и сделает наши миры едиными, а нас – равными с фэйри.

Виола ничего не ответила. Я тоже молчала, зная, что с Оливером без толку спорить.

Для меня было очевидно, что он попал на крючок той самой знаменитой изворотливости фэйри, которую так презирал. Никневин или откровенно обманывала его, рисуя картину, которая никогда и не планировалась к осуществлению, либо исказила правду так, что Оливер сам представил себе то, чему опять же не суждено сбыться.

К примеру, наверняка Мать Зимы не солгала о равенстве. Оно будет – в том смысле, что Никневин