Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

– Если я пойму, что без этого не обойтись, то сам приду к тебе с просьбой сделать из меня мага. До тех пор мой ответ – твердое нет, – он поднялся. – Ты вычитала в книге еще что-нибудь полезное?

– Если мы собираемся убить Никневин, а не продержать ее очередную тысячу лет под горой, то ничего. Ее можно уничтожить тем же ангельским огнем – как олицетворение зимы, Никневин не выдержит настолько жаркого пламени. Но… – я задумалась. – Ты сказал, что его уже применяли против слуа во время переворота Маб. Почему старой королеве позволили жить вместо того, чтобы убить ее уже тогда?

Джеймс пожал плечами.

– Это частая ситуация в истории, когда при дворцовых переворотах бывшего правителя не убивали, а отправляли в заточение или калечили так, чтобы он больше не мог возглавить войска. Во-первых, не все хотели иметь на руках кровь близких родственников, особенно таких как мать. Во-вторых, из пленников делали живой пример – вот что будет с остальными, если перейти новому монарху дорогу. В-третьих, это изощренная пытка. Представь себе мучения Никневин, которая больше тысячи лет ждала мести и не могла ее получить. А у нее были все шансы оказаться запертой там вообще навсегда… В общем, я бы не удивлялся этому – Маб могли привлечь все три причины сразу. Лучше перепиши для меня рецепт огня, а я позову Уильяма и спрошу, может ли он все это достать. Ну и мне надо как-то связаться с гробокопателями…

Дальше он забормотал что-то почти неразборчивое, явно погрузившись в планирование с головой.

Я понаблюдала за ним несколько мгновений, затем вытащила лист бумаги из стопки, придвинула чернильницу и склонилась над книгой.

По крайней мере Джеймс, отвлекшись, забыл, что злится на меня. Всё лучше, чем ничего…

Я вышел от Бет с рецептом ангельского огня в руках, отговорившись тем, что дел слишком много и нужно спешить. На самом же деле, едва закрыв за собой дверь, я прислонился к стене в коридоре, прижался к ней затылком и замер с крепко зажмуренными глазами.

Только дурак отказался бы от магического дара.

Я, похоже, был хуже дурака.

К чему подруга подводит, я догадался быстро. Просто надеялся, что она скажет что-нибудь другое. Или, наоборот, боялся этого.

А когда Бет наконец произнесла заветную фразу, мне сразу, отчаянно захотелось ответить «да». Это желание было настолько сильным, что я испугался сам.

Некоторую обиду на мироздание я испытал еще в детстве. Мы с Бет на пару искали фэйри, драли локти, рассаживали колени, совершали безумства, которые только малым детям придут в голову. Да, я защищал ее. Да, в каком-то смысле у меня не было выбора, потому что сквайр Эйнор угрожал меня на колбасу пустить, если с его дочерью что-то случится. Но если бы я не находил в этом некоего очарования, то наверняка исхитрился бы перенаправить кипучую энергию Бет в другое русло.

И потом, когда у нее открылись колдовские способности, а меня присланный из Эдинбурга волшебник признал категорически негодным для мага, я ощутил разочарование.

Ведь теперь в моей защите отпал всякий смысл. Бет и сама могла щелчком пальцев сшибить с ног любого обидчика. К волшебнице никто из местных и не полез бы, опасаясь после этого всю жизнь страдать недержанием или еще каким-нибудь неприятным проклятием.

Ну, никто, кроме Оливера. Но к тому моменту тот уже чаще пропадал где-то, чем присутствовал дома. Да и лупить он предпочитал меня, а не сестру.

Когда Бет отдали за Дуэйна, моя злость только усилилась. Сам Мэлтон не имел дара, но свое положение приобрел благодаря тому, что многие его предки входили в Королевский совет магов.

Почему волшебники всегда получают лучшее только потому, что такими родились? Где чертова справедливость?

Позже, получив от индейца прощальный подарок в виде духа орла, я обрадовался. Ну это-то должно что-то значить!

Ага, конечно.

За год я ни разу не сумел достучаться до орла или понять, как им управлять. Я звал его, приказывал, умолял – ничего. Он не откликался и не появлялся. Перепробовав тучу способов, я даже сходил к пастору-экзорцисту и спросил, не знает ли он, как пообщаться со вселившейся в тебя сущностью.

Священник внимательно на меня посмотрел и сказал, что из дебилов не берется изгонять демонов даже за большие деньги.

Зря, между прочим. Дебилы способны на любое безумие – отличная находка в руках каверзного беса.

В общем, я опять оказался абсолютно бесполезен. То, что дух спас меня от Оливера в поезде, увы, ситуацию не спасло. Я по-прежнему не имел ни малейшего представления, как вызвать его снова, если он понадобится. От такого дара получалось слишком мало толка.

И тут Бет с ее предложением…

Она верила в меня. Считала сильным, устойчивым ко всем соблазнам.

А вот я в этом так уверен не был.

Я пытался переспорить Маб в подземье лишь по одной простой причине – у нас не было иных вариантов. Точно так же сейчас я собирался сыграть на вражде Титании и Маб, потому что полагаться больше не на что. Именно поэтому мои идеи могли сработать. Если же я буду знать, что всегда могу обратиться к магии и решить проблемы собственными силами, то вот здесь как раз чудовищно велик риск переоценить себя и ошибиться.

– Джеймс?

Вздрогнув, я открыл глаза. В начале коридора, у лестницы, стоял Кеннет и вопросительно смотрел на меня.

Паршивец двигался легко, как настоящий фэйри. Подо мной старая лестница «пела» на все лады, под ним же не скрипнула ни единая ступенька. А может, он и магию использовал, чтобы беззвучно ко мне подкрасться…

Воображение тотчас нарисовало картины того, как я сам мог бы применять эту способность. Я старательно развеял мираж, встал прямо и повернулся к Кеннету.

– Да?

– У вас болезненный вид, – заметил он. – Все в порядке?

– Нет, – честно ответил я. – И не будет, пока мы не убьем Никневин. Вы что-то хотели от Бет?

Я уже собирался солгать, что она занята, но Кеннет неожиданно сказал:

– Присутствие леди Мерлин нам еще понадобится, хотя вообще-то я искал вас. Послы Титании заинтересовались вашим предложением и готовы встретиться.

– Так скоро? – изумился я. – Получаса не прошло. Когда вы успели с ними