Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

– Так значит, воры не связаны с Никневин, – перебил Джеймс. – Кражу ведь совершили несколько месяцев назад? Судя по рвению Дикой охоты, была бы это она, книгу принесли бы Никневин в тот же день.

– Именно, – кивнул мистер Тейлор. – Мы не знаем, кто украл книгу, зачем, как она попала к леди Мэлтон и как Никневин узнала о том, где находится труд Мерлина. Дело в том, что в свое время от Никневин избавились почти так же, как впоследствии королева Елизавета – от Благого и Неблагого дворов, запретив им ступать на британскую землю. Как мы сейчас действуем вашими руками, мистер Кларк, так Никневин – руками Дикой охоты. Чтобы Мать Зимы полностью освободилась, ей позарез нужна книга.

– Мы это уже и без вас выяснили, – весьма едко прокомментировал Джеймс.

Торговец сокрушенно покачал головой.

– Вы недовольны, я понимаю. Но вы должны учитывать, что я такой же обычный человек, даже магией не владею, поскольку кровь брауни во мне совсем жидка. Вчера, когда я увидел в окне паровоза Дикую охоту, у меня чуть сердечный приступ не случился. Если бы у нас были хоть малейшие догадки о том, как все повернется, разумеется, мы бы не оставили вас без помощи.

– Помощи… – себе под нос повторила я, пытаясь сообразить, о чем забыла, и наконец спохватилась. – А как же Артур? И люди, брошенные посреди чистого поля? Мы ведь вчера уехали без них!

– С ними все в полном порядке, – заверил мистер Тейлор. – Их довезли до ближайшей деревни, а сегодня уже отправили в Эдинбург на санях. Никто не пострадал, они отделались простым испугом.

Это радовало. Я до сих пор испытывала уколы совести, что оставила пассажиров позади поезда. Если бы кто-то из них погиб, то виновата была бы я.

– Сюда, – суконщик позвал нас в здание, которое выглядело чуть лучше прочих. На нем подземный город заканчивался, и дальше начиналась сплошная каменная порода. – Заказчик ждет вас там. Если остались какие-то вопросы, задавайте сейчас.

Джеймс с шумом выпустил воздух изо рта, сразу превратившийся в облачко пара. Мы с другом встретились взглядами.

Вопросов я могла бы задать еще не меньше тысячи точно. Но до здания было немного, и времени хватило на один, в лучшем случае два. И какой из них выбрать? Джеймс, судя по выражению лица, находился в такой же ситуации.

– Кто заказчик? – наконец спросил он. – Почему вы нам до сих пор не назвали его имени?

Мистер Тейлор рассмеялся.

– Вы меня разочаровали, когда не восхитились подземьем. Теперь я хочу увидеть вашу реакцию. Считайте это маленькой местью или причудой, как хотите. Кроме того, вам известны инициалы заказчика. Могли бы уже и сами догадаться.

Джеймс нахмурился. Похоже, у него не было ни малейшей идеи.

– Ой, да не ломайте голову, сейчас сами познакомитесь с ней, – посмеиваясь, отмахнулся торговец и открыл перед нами дверь здания, пропуская нас вперед.

Едва ступив в прихожую, я сразу же невольно напряглась и машинально проверила поддерживаемый со вчера магический щит.

Дело было не только в обстановке, которая контрастировала с нищетой снаружи. В то время как по улицам подземья было прекрасно видно, что это брошенные людьми бедняцкие халупы, которым исполнилось не по одному веку, здесь все обставили по последней моде, а дороговизна интерьера поразила бы и некоторых лондонских лордов. На полу мрамор с голубыми прожилками, бело-синие стены украшены позолотой, свет дают не дешевые керосинки ценой всего за пенни и не газольеры, а настоящие восковые свечи в канделябрах, давно вышедшие из широкого употребления из-за высокой стоимости.

Дело было еще и в том, что резко похолодало. Все вокруг покрывал тонкий слой инея, а дыхание мгновенно превращалось в пар, хотя, когда мы вошли в Тупик Мэри Кинг, я не могла сказать, что там так уж морозно. Пожалуй, из-за отсутствия пронизывающего ветра в подземье было теплее, чем наверху, на улицах Эдинбурга.

Но только не в этом доме.

– Вот сюда, – пожалуйста, – пригласил мистер Тейлор, указывая рукой на гостиную.

Мы с Джеймсом медленно вошли туда. Нас уже ждали.

К нам повернулась невероятно красивая женщина лет тридцати, хотя платиновые волосы могли добавить ей лишних годов. Она выглядела как настоящая царица – плащ, подбитый белым песцовым мехом, под ним пышное бело-голубое платье с серебряной вышивкой, серебряная же диадема на лбу, а в руках жезл, изображающий кристалл снежинки.

Я моргнула и только тогда поняла – это не серебро.

Это лед.

Лишь Джеймс не казался ни чуточки удивленным.

– Ну конечно, – спокойно произнес он. – «К. М.» – королева Маб, я верно понял?

Я остолбенела, но только моего удивления мистеру Тейлору явно оказалось мало. Он едва слышно с досадой цыкнул на Джеймса, выскочил перед нами и важно, словно церемониймейстер на балу элиты лондонского общества, объявил:

– Поклонитесь ее величеству королеве Маб, владычице двора фей, повелительнице сумерек и госпоже грез, покровительнице тайных желаний и воплощенной зиме!

И сам, не дожидаясь нас, изогнулся перед ней в низком поклоне.

Я тут же изобразила глубокий реверанс. Встречу с госпожой Неблагого двора я представляла себе совершенно иначе, но растерянность не извиняла дурных манер. О нраве Маб рассказывали разное, однако все истории сходились на том, что ее лучше не злить. Гнев женщины, которая мановением пальца может пронзить тебя сотней ледяных стрел, лучше на себе не испытывать.

Джеймс отчего-то замешкался, стоя прямо и смело глядя королеве в глаза. Я постаралась незаметно пнуть его сзади, чтобы он хотя бы прикинулся вежливым.

Не будет ничего хорошего, если нам из-за него отморозят пару-другую конечностей.

Он наконец неохотно склонился. Увы, достаточно небрежно.

Маб окинула его взглядом.

– Мой лондонский слуга не обманул. Вы исключительно хороши собой, мистер Кларк, и возмутительно дерзки. На ваше счастье, я всегда испытывала слабость к этому сочетанию качеств, поэтому прощу вас за неблаговоспитанность… Ведь, в конце концов, я правительница Неблагого двора.

Она тихо рассмеялась своему каламбуру. В комнате как будто прозвучал перезвон льдинок.

– Прошу прощения, ваше величество, – ответил Джеймс. – Надеюсь, ваш слуга упомянул не только о том, что я красавец и нахал, но еще и о том, что я человек чести и не люблю, когда мне лгут. К тому же сложно искать пропажу,