Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

Мы медленно шагали по улицам подземного города. Здесь было ничуть не теплее, чем наверху, разве что не лежал снег. И приходилось внимательно смотреть под ноги, потому что я чуть не наступила на человечка величиной с мизинец, за что на меня тут же яростно напищали. Я не поняла ни слова, и, видимо, к лучшему.

Мистер Тейлор шел впереди, указывая путь. Подземье было небольших размеров, но очень запутанным и тесным. Кое-где нам приходилось протискиваться чуть ли не бочком, чтобы пройти между двумя зданиями, а кое-где, чтобы попасть на соседнюю улицу, нужно было пройти через чью-то прихожую и выйти с другой стороны.

– Между прочим, я вас не обманывал, – говорил наш провожатый. – Меня действительно зовут Уильям Тейлор, и я действительно торговец сукном. Но иногда приходится заниматься и другими делами – все на благо моего народа.

– Вы человек, – не удержалась я.

Толстяк добродушно засмеялся.

– Может быть, даже больше, чем вы, леди Мэлтон. Однако кровь есть кровь. Мой дедушка был брауни.

Я опять не смогла промолчать.

– Фэйри иногда воруют людей, это широко известно. Особенно тех, кто отличается красотой или бардовскими дарованиями. Но обычно этим занимаются эльфы, троу и аристократия волшебного народца, а никак не такие домовые духи, как брауни.

Мистер Тейлор едва слышно фыркнул.

– Простите, леди Мэлтон. Ваши знания основаны не на том, что в самом деле существует, а на том положении дел, в которое сами фэйри людям позволили верить.

– Прощаю, – пробормотала я, вспомнив, что много лет искренне верила в уход волшебного народца из Британии.

Ага, конечно, ушли они…

– Мой дедушка был подкидышем, – пояснил торговец. – Родители подбросили его человеческой женщине, обменяв на ее красивого и прелестного младенца. Разумеется, она сразу заметила, что вместо ее златокудрого сына в колыбели уродливый волосатый карлик с темными волосами. Прабабушка могла хитростью избавиться от подменыша и вернуть его фэйри. Но не было никакой гарантии, что те положат обратно в колыбель ее подлинного сына, а не чьего-нибудь чужого. Поэтому прабабка, золотое сердце, сказала, что ребенок – это все равно ребенок, а раз его бросили собственные родители, тем больше поводов его воспитать.

– Но брауни, как и многие другие фэйри, боятся христианских символов. Ваш дед в какой-то момент сбежал бы сам или его преследовали бы другие жители деревни.

Он пожал плечами.

– Как-то дед справился, хотя это было непросто. Возможно, из-за того что его воспитывали люди, в нем стало больше от человека, чем от брауни. Факт в том, что он по-настоящему привязался к приемным родителям и не захотел бросать эту семью. Да и его там полюбили. Дед женился на дочери прабабушки и ее мужа и всю свою магию направил на то, чтобы род благоденствовал. А брауни хороши в домашней магии, уж это вы должны знать.

– Он еще жив? – вежливо поинтересовалась я.

– Да, но его нет с нами. Брауни живут дольше людей. После того как бабушка, его жена, упокоилась с миром, он не захотел терять других близких и отправился в Тир-на-Ног. К тому времени у него уже были не только внуки, но и правнуки, и все мы не бедствовали, поэтому он уходил со спокойной душой.

– Поздравляю… Или соболезную, что дед вас покинул, – смутилась я.

– Если в этой стране фэйри так хорошо и туда так легко уйти, почему все они остаются в Эдинбурге? – вмешавшийся в беседу Джеймс махнул рукой на преследующий нас вдалеке рой любопытных стрекоз-пикси, но явно подразумевал всех, кто остался на предыдущей улице.

Мистер Тейлор крякнул.

– Люди немного переоценивают Тир-на-Ног. Опять же потому что фэйри создали у своей родины особый романтический флер, который не вполне соответствует действительности. Если бы там текли сплошные реки из киселя, а пудинги росли прямо на деревьях, фэйри изначально не сбежали бы оттуда в наш мир. Это совсем не рай, как думают люди, а все та же Англия, только без человечества. А у вечной жизни, как оказалось, есть свои недостатки. Представьте себе, что ваш сосед на вас обиделся, и это навсегда. Не на десять лет, а на тысячелетия вперед. И от него никуда не съехать.

– И если попалась сварливая жена, то она будет бить тебя сковородой целую вечность? – уточнил Джеймс.

Тот рассмеялся.

– Да, именно так. Мужчина всегда поймет мужчину, – он подмигнул другу.

– Если попадется жестокий муж, это тоже навсегда, – буркнула я. – Женщинам ничуть не легче.

– Конечно, – покладисто согласился торговец. – Здесь, в Англии, волшебному народцу приходится соседствовать с такими неприятными для них вещами, как железо и человеческий Бог, который, по всей видимости, не очень-то счастлив, что людей сбивают с толку какие-то коварные магические существа, чересчур походящие на демонов. Однако для большинства это все же лучше, чем вернуться в Тир-на-Ног.

На этих словах я окинула взглядом дорогу, по которой мы шли, и задрала голову.

Первое очарование при виде города фэйри исчезало тем стремительнее, чем дальше мы протискивались по бывшим проулкам и тупичкам Эдинбурга. Становилось видно, что гордые фэйри здесь живут скорее на человеческих объедках. Хотя повсюду было прибрано, дома, изначально построенные для бедноты, никто не чинил. Я не представляла, как волшебный народец греется в такой холод без дров. Неужели они постоянно согревают себя магией?

А зелень? Любимые многими фэйри цветы, деревья, журчащие ручьи и густые рощи? Под каменными сводами всегда темно. Ничего вырасти не может.

Жизнь здесь мало чем отличалась от неприспособленного выживания в пещере.

– И все же почему нам не стоит опасаться, что нас выдадут Никневин? – напомнил Джеймс.

– В подземье не так много фэйри – около пятидесяти, – пояснил мистер Тейлор. – Это остатки того, что люди называют Неблагим двором, и некоторые одиночки, которые настолько отчаялись, что уже согласны делить дома с другими фэйри, лишь бы рядом не сновали люди с их железом и молитвами. К примеру, в дальнем конце, в обособленном погребе, жилище себе обустроил спригган4[4]. Лесок, где он жил, полностью вырубили и построили фабрику. Ему некуда стало податься. А на противоположной окраине подземья вырыл себе пещеру троу5[5] с Оркнейских островов.

– Троу – зловредные создания, – нахмурилась я.

– Только по отношению к людям, – возразил он. – Опять же