Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

Ох. Обиделся. Ну ты молодец, Бет. Дотянула.

– Ты вовсе не слабый, – мягко произнесла я. – У тебя есть недостатки – они у всех есть, но слабость в их число точно не входит. Вспомни себя сегодня! А эта история с индейцем? Требовалась большая смелость, чтобы поддержать его и выйти против целой толпы преследователей. Ты один из самых сильных людей, с которыми я знакома.

Вообще-то произнести это было непросто. Мне почему-то всегда оказывалось проще спорить с Джеймсом, чем признать, что он прав. Даже не знаю, почему я это делала. Возможно, потому что он единственный среди всех, кто меня окружал, относился ко мне как к равной. Остальные либо беспардонно затыкали меня, как Оливер, либо отмахивались, как родители. Только Джеймсу по-настоящему было до меня дело.

Правда, это значило, что если я где-то ошибалась, то он тут же мне об этом сообщал. И это здорово злило. Может, потому я с ним вечно и ругалась…

Но сейчас он промолчал. Не отреагировал совсем никак.

А ведь мог бы хотя бы сказать спасибо. Я же вроде как большой комплимент ему сделала.

– Джеймс, – позвала я.

Тишина.

– Джеймс? – чуть громче повторила я.

Снова тишина.

Я разозлилась. Это месть за то, что я наговорила чуть раньше о невесте? Ну не знала я, как еще тонко намекнуть на беспокоящий меня вопрос! Получилось ужасно неловко, друг явно разобиделся, и, пожалуй, справедливо. Он всегда был в этом отношении человеком чести. Но зачем вот так теперь меня игнорировать?

Слава Богу, я догадалась внимательно прислушаться, прежде чем выговаривать ему все, что думаю.

До меня донеслось глубокое размеренное дыхание спящего человека. Джеймс банально не дождался моей поддержки и, как следовало ожидать от сильно уставшего мужчины, заснул.

Хотя в темноте все равно ничего не было видно, я стыдливо закрыла лицо ладонями.

Оливер прав. Столько лет прошло, а я ничем не лучше той капризной девчонки, какой была в детстве. Дуэйн много раз пренебрежительно бросал, что мне не место в высшем обществе и к совету я имею отношение только благодаря ему. Но на супруга мне в глубине души всегда было плевать, злило только его несправедливое отношение, ведь если бы не я, то он тоже вылетел бы из совета.

И вот судьба подарила мне второй шанс с Джеймсом. А если я испорчу отношения и с ним… Что тогда у меня останется?

Ничего.

Пытаться заснуть после этого было так же бессмысленно и тяжело, как Сизифу – катать камень на гору. Я ворочалась, считала сначала овец, прыгающих через забор, потом Дуэйнов, делающих то же самое. Иногда как будто дрема все же приходила, перед глазами мелькали какие-то картины, но тут же оказывалось, что я уже опять смотрю в залитый тьмой потолок, а в щелях оконной рамы завывает метель.

Неизвестно, сколько времени так прошло. Снаружи держалась темнота, но из-за магической бури даже не получалось быть уверенным, что рассвету удастся пробиться через буран. Судя по тому, что отель оставался тихим, утро пока еще не наступило, однако я решила больше себя не терзать. Не спится – так не спится. Лучше займусь чем-нибудь полезным.

И, разумеется, достала Книгу Мерлина.

Мои силы восстановились далеко не полностью, но, чтобы подумать, они и не требовались. А мне во время вчерашней погони именно времени на обдумывание и не хватало. Что если простой способ снять отвод глаз мне известен, только я о нем забыла? Или найдется более изящное решение проблемы, чем обращение к архивариусу?

Эта идея, если уж совсем честно, не совсем нравилась и мне. Мы вели деловую переписку как архивариус и как леди Мэлтон, супруга и по совместительству секретарь члена совета. На рауте в Лондоне мы общались совсем немного и опять же исключительно в официальных рамках. Нельзя было предсказать, как она отреагирует на меня саму и мою просьбу о помощи.

Кроме того, ну что же, я вчера смогла угнать целый поезд и заставить его проехать много миль без топлива, а теперь одну маленькую книжечку расколдовать не смогу?

Я и сама осознавала, что вчера произошло нечто неординарное, но это придало мне уверенности в себе. Я поудобнее устроилась в постели, на всякий случай обновила свои магические доспехи и, покрутив книгу в руках, прошептала пару несложных заклинаний.

Ничего не изменилось. Текст не появился.

Я призадумалась.

Магия обычно работала вне зависимости от того, какой язык использует волшебник. Мелодичный ирландский, привычный английский или изысканная латынь – главным всегда было устремление, а не слова. Поэтому некоторые члены совета ими вообще не пользовались, считая, что облечение желания в словесную форму способно испортить чары, а не упростить их.

Но магию и ее правила создали не люди. Мы лишь пытались подчинить себе то, что даже плохо понимали. До сих пор никто не знал, как именно фэйри протянули каналы волшебства через всю страну и зачем вообще им это понадобилось. Если бы не какая-то прихоть волшебного народца, мы вообще не могли бы колдовать, а магия так и осталась привилегией тех, кто родился в Тир-на-Ног.

Фэйри, чьи тела состояли из магии, не просто были сильнее нас – они колдовали иначе. Если человек нарушит клятву, это будет дурно, но вряд ли случится что-то катастрофическое. Для волшебного создания это могло означать мгновенную смерть или как минимум ужасные последствия.

Хотя мы привыкли считать собственные имена чем-то священным, из-за чего в старину и возникло правило сразу представляться друг другу, если сталкиваешься с незнакомцем, опять же человеческие имена на практике в магии почти никакой роли не играли. И напротив, зная подлинное имя фэйри, ты мог его подчинить себе или уничтожить.

Возможно, по этой причине женщина, которой служил Оливер, и взяла себе далеко не самое уникальное имя Никневин. И потому же Мерлин, рожденный от монахини и соблазнившего ее могущественного фэйри, сменил данное ему при рождении имя Анн ап Ллейан на прозвище Мирддин, которое позже исказилось в английском языке до всем известного Мерлина.

Но на книге указывалось авторство не Мерлина, а Анна ап Ллейана. Что если это и был ключик к замку, который мне не удавалось открыть?

Самый великий волшебник Англии жил в те времена, когда правила магии еще только складывались. Он мог существовать в обоих мирах и колдовать и как человек, и как фэйри. В случае с ним ни одну