Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

– Потому что эта история не то чтобы меня красит, – я вздохнул, сдаваясь. – Ладно, слушай. Вообще-то я не собирался покидать Америку. Я приехал туда с пустым кошельком, никем. Знание английских законов в США ничего не давало. Но я, без ложной скромности, быстро учился. Под конец дела шли весьма неплохо, я сделал кое-какое имя, ко мне даже закрадывалась мыслишка, а не накопить ли на собственное ранчо. Пока в городе не ограбили важного человека из тех, которым не отказывают. Меня вместе с другими отчаянными ребятами наняли, чтобы мы нашли виновника, наказали его со всей строгостью и вернули добро.

Я помолчал, не горя желанием вспоминать подробности этого паршивого дела.

– Как тебе должно быть известно, у меня есть дурное качество – докапываться до правды и поступать правильно, а не так, как приказано. В грабеже обвинили одного из местных жителей, индейца, уже немолодого человека. Он рванул в бега, понимая, что на честный суд рассчитывать нет смысла. Из него сделают козла отпущения и в живых не оставят.

– А он был одним из тех, кто… Как ты там выражался? Скачут на лошадях и размахивают окровавленными скальпами?

– Индейцы бывают разные. Как нельзя об англичанах говорить, что все они хорошие, ведь иногда среди них встречается кто-нибудь вроде Дуэйна, так нельзя об индейцах утверждать, что все они бешеные и снимают скальпы. Этот был другим, мирным, давно подчинившимся новой действительности, которую насадили белолицые. Его обвинили не потому, что он сделал что-то плохое, а потому что он индеец, значит, по определению виноват. Я это понял достаточно быстро и настаивал на том, чтобы искать настоящих преступников, но приказ звучал четко: найти и убить.

Я опять замолчал. Произнести правду оказалось нелегко.

– Мне следовало подчиниться – так было бы лучше для всех. Но… Я не смог. В последний момент переметнулся на сторону индейца и помог ему сбежать. Его ранили. Сначала это казалось простой царапиной, но к моменту, когда нам пришла пора расходиться, стало ясно, что рана дерьмовая и вряд ли индеец проживет долго. Особенно с учетом, что за ним рано или поздно пошлют новую погоню. Он все равно считал, что я его спас, и в благодарность пообещал дать нечто, чем ни одного белолицего еще не награждали. Дескать, он последний из своего племени, хранитель духов – что-то вроде шамана. Так как никого, кроме него, не осталось, ему больше не было смысла защищать наследие племени. Он сказал, что передает духа-покровителя, тотем его рода – белоголового орла – мне, и перед уходом добавил, что за мной медленно бредет смерть. Если я задержусь в Америке хотя бы еще на месяц, костлявая старуха меня догонит, и меня от нее не спасет ничто – ни ворожба, ни племенные духи.

В горле пересохло. Я приподнялся, дотянулся до столика, глотнул воды и лег обратно. Бет терпеливо ждала продолжения рассказа.

– Тогда я ощутил лишь странное тепло в груди и подумал, что это очередная языческая чушь, так, верования необразованного аборигена, а тепло – это мне просто приятно слышать благодарность. С угрозой смерти все было очевидно – предательство мне не спустили бы. Я пустился в бега сам. Через три недели меня нагнали. Я был уверен, что меня прикончат, как вдруг из моей груди вырвался белоголовый орел, в точности, как это произошло сегодня. Он оглушил нападавших, и мне удалось удрать. Больше я в словах индейца не сомневался, на следующий же день сел на корабль и вернулся в Англию. Здесь дела идут паршивее во много раз, но все это время я убеждал себя, что хотя бы жив.

Я медленно выдохнул.

– Я уехал в Америку, так как считал, что там магии нет и можно построить честное государство, в котором не будет такого перекоса между теми, кто владеет даром и кто не владеет. И вот на практике выяснилось, что магия там есть, но ее намеренно и жестоко уничтожают люди, которые сбежали туда со своей родины. Люди, слишком трусливые, чтобы встретиться лицом к лицу с правдой и признать, что проблема не в колдовстве, а в них самих, в их собственной слабости. Я тоже когда-то был таким.

Слова упали в тишине камнем. Я замолчал, ожидая реакции Бет.

Шокирована ли она тем, что магия, оказывается, исходит не только от фэйри? Удивлена, что мы все ошибались насчет Америки? Что подруга скажет, как изменится ее мнение обо мне? Конечно, в сердце теплилась надежда, что она начнет уверять: ты не такой, ты сильный, Джеймс…

В комнате по-прежнему стояла тишина.

Я прислушался. Ни шороха. Бет уже спала.

Тысяча чертей.

– Идиот, – пробормотал я себе под нос.

Только зря воздух сотрясал.

Уже через пару мгновений я решил, что это к лучшему. Я разболтался зря, но с точки зрения совести не подкопаешься: вся правда честно выложена – не моя проблема, что кое-кто заснул. Пока что Бет и не стоит слышать о моей позорной слабости. Вот победим врагов, тогда, может, придет время для откровенностей.

И, повернувшись на бок, я крепко заснул.

Когда Джеймс закончил, я молчала, не зная, что сказать. Такое со мной случилось впервые за долгое время, но, справедливости ради, мне уже давно не рассказывали настолько же шокирующих историй.

Вопросы опережали один другой, и я терялась, какой из них задать первым. Если в Америке тоже есть магия, почему об этом молчат? Видел ли Джеймс какие-то другие примеры колдовства? Говорил ли индеец что-то еще об их национальной магии, делился ли тем, как она работает? Почему сам Джеймс держит в тайне свою уникальную особенность? Это же невероятный дар! Он, вполне вероятно, действительно первый белый человек, который научился управлять чужеземными, не британскими духами!

И он еще говорит что-то о слабости? Наверное, это меня сильнее всего выбило из колеи. Я хотела его поддержать, но не могла подобрать слова. Да, мне до сих пор казалось, что друг меня предал, сбежав в Америку и не сказав ни слова, но теперь я знала – он искал Оливера. Это немного его извиняло. Наверное, нельзя было упустить горячие следы…

Хотя Джеймс ведь только что признался, что не собирался покидать Америку.

Может, у него там была невеста…

Столько мыслей, столько переживаний сразу! И я в них так запуталась, что, кажется, хранила