Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

Я изо всех сил старался выглядеть бесстрастным, но, судя по тому, как подруга поджала губы, что-то все же проскочило.

– Что, думаешь, к женщине не стоит обращаться?

– Нет, думаю, что вообще не стоит ни к кому обращаться из канцелярии и Королевского совета, особенно если ты не знаешь их лично.

– Мы виделись как-то раз в Лондоне. Она произвела на меня приятное впечатление. Надеюсь, я на нее тоже. Мы же ничего не теряем, Джеймс, – добавила она. – Здания расположены по соседству.

Хотелось бы мне тоже в это верить. Я не стал прямо говорить Бет, так как она однозначно обиделась бы, но ее идея обратиться к архивариусу мне не нравилась. И да, в том числе потому что это женщина. Мужчинам чаще свойственны безрассудство и отвага – качества, без которых не обойтись в борьбе с Дикой охотой. Сама должность архивариуса им противоречила.

Вдобавок у женщины наверняка есть семья, дети. Опять же английское общество хуже прощает слабому полу огрехи в репутации, чем сильному. Зачем ей рисковать всем этим из-за малознакомых людей, которые утверждают, что нашли мифический трактат, принадлежащий перу самого Мерлина?

А с другой стороны, у меня не было гарантии, что загадочный «представитель заказчика» тоже хоть чем-то поможет. Там вполне мог оказаться не маг, а какой-нибудь родственник или просто знакомый, который даже не в курсе происходящего и всего лишь согласился передать дедушкину книжку по адресу, а не противостоять призрачному воинству.

Ложка стукнула о пустое дно тарелки. Я наконец опустил туда взгляд и осознал, что даже не почувствовал вкус супа, настолько был поглощен мыслями о завтрашнем дне и наших не слишком радужных перспективах.

Со вздохом я положил ложку на поднос и отодвинул его от себя.

– Пора спать. С утра позавтракаем и с рассветом покинем отель. Сначала, так уж и быть, съездим в городскую администрацию, а потом посмотрим. Но о том, что у нас Книга Мерлина, говорить прямо нельзя. Скажем, что нашли какой-то древний и непонятный текст о магии. Раз эта твоя знакомая – архивариус, возможно, она знает, на каком языке он написан. Прощупаем почву, стоит ли ей рассказывать больше, и заодно выясним, как перевести текст.

– Хорошо, – послушно ответила Бет.

В прошлые времена такая покорность значила, что она сделает ровно наоборот. Оставалось надеяться, что подруга действительно повзрослела с тех пор.

Я повернулся к ней спиной и принялся стягивать одежду.

– Тебе, наверное, тоже нужно переодеться. Я не буду смотреть.

– А можно мне не обещать то же самое? – раздался сзади голос.

Я хмыкнул.

– Можно. Что ты там, между прочим, говорила насчет репутации?

– Она уже безнадежно испорчена тем, что мы ночуем в одной комнате. От моего взгляда хуже не станет.

Теперь я уже откровенно фыркнул, дотянулся до лампы и погасил свет. Комнату залила тьма. Бет сразу разочарованно охнула.

– Тебе следует меня поблагодарить, – назидательным тоном произнес я. – Видишь, как я забочусь о твоем нравственном облике.

– Поздно. В глазах всей Англии я совершенно безнравственная женщина, – буркнула из темноты она.

Улыбнувшись, я разделся до сорочки и залез в ледяную постель.

Холод мгновенно отрезвил голову, в которой из-за игривости подруги уже начали появляться неподобающие мысли. Чертовы хозяева, пожалели грелку в кровать положить…

В другом конце комнаты зашуршала ткань. Я инстинктивно бросил туда взгляд, но окна были плотно зашторены. Захочешь – ничего не рассмотришь. А лампу я погасил сам…

Мелькнуло что-то светлое – наверное, нижнее платье Бет, а может, и ночная сорочка. Раздался шорох тяжелого одеяла.

Я ждал. Ну не излечилась же подруга в замужестве от болтливости?

– Джеймс, – позвала она.

Я подавил рвущуюся наружу усмешку.

– М?

– Бесполезно рассчитывать, что мы попадем в Далкит, к моим родителям, да?

Улыбка сразу слезла с моих губ. Если в детстве Бет не могла успокоиться даже ночью, сочиняя разные истории, мечтая о блистательном будущем или банально заставляя рассказывать ей сказки, то сейчас она предпочитала выбирать темы посложнее.

– Да, прости. Оливер наверняка будет нас там поджидать. Это слишком очевидная цель.

– Как ты думаешь, мы с ним можем быть приемными детьми?

Голос звучал тихо, с оттенком грусти.

– Бет, – мягко произнес я, – Оливер уже не человек, а характер у него и при жизни был не сахар. Мало ли что ему наплела Никневин, чтобы перетянуть на свою сторону. Вы с родителями и правда не очень похожи, но я же вырос вместе с вами. Разумеется, я не видел, как ты родилась, поскольку сам еще был слишком мал, но Оливер же старше тебя на шесть лет. Сначала появился он, потом ты, и это произошло не в одночасье. Вы не можете быть подкидышами.

– Знаешь, что меня беспокоит?

– Что?

– Мы переехали из Кембриджа в Далкит, когда мне было всего пять. Только папа, мама, Оливер и ты. Мне некого расспросить о своем детстве. Разве что съездить в Кембридж и поискать кого-то, кто знал моих родителей? – опять зашелестела ткань, как будто Бет села на кровати. Тон ее изменился на воодушевленный. – Джеймс, ведь есть твоя мама! Она же наверняка что-то видела…

– Она умерла в прошлом году.

Какое-то время держалась тишина.

– Ох, извини. Прими мои соболезнования…

– Ничего. Она долго болела, это должно было когда-то произойти. Дом унаследовал мой брат, но он тоже вряд ли что-то помнит. Он же всего на год меня старше. В общем, забудь. Оливер дурит тебе голову, чтобы одержать над нами победу, вот и все.

Опять настала тишина, нарушаемая лишь воем ветра за окном. Метель не унималась.

В этом был свой уют. Я знал, что молчание ненадолго, но веки потихоньку стали смеживаться…

Следующий вопрос Бет вырвал меня из полудремы.

– И что, ты так и будешь уходить от темы?

– От какой темы? – не понял я.

Перед глазами уже витали видения женских ночных сорочек. Преимущественно снятых.

– Орел, – с упреком произнесла она. – Откуда у тебя он? Это не заурядное заклинание, если оно смогло противостоять слуа!

Черт. Я потер веки.

– Может, завтра?

– А завтра ты опять будешь отнекиваться. Нет уж, давай сейчас.