Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

Раньше я и не подозревал, сколько радости может принести такая мелочь. Теперь можно было точно не беспокоиться о том, что среди других жильцов спрячется фэйри.

– Носильщик возьмет ваши вещи…

– Мы сами справимся, – перебил я. – Мы же американцы. И ужин принесите в номер, пожалуйста. Мы очень устали с дороги.

Ссыпав монеты на стол, я подхватил чемодан с сумками и направился по коридору в нужном направлении.

Комната оказалась скромной – две кровати в разных концах помещения со свежим и чистым бельем, все те же бордовые обои, два ночных горшка, но общий кувшин и таз для умывания. Слабо пахло старым деревом и средством против клопов. Горничная быстро принесла нам горячую воду, поставила на стол поднос с легким ужином и исчезла.

Мы с Бет остались одни.

В комнате повисла неловкая тишина.

Еще пару минут назад у меня была целая тысяча тем, которые требовалось срочно обсудить. Как мы будем спасаться, если Оливер нас выследит в отеле, как прочитать Книгу Мерлина, есть ли у Бет друзья-волшебники в Эдинбурге, которые способны помочь… Неотложные, жизненно важные вопросы. И все они вдруг пропали.

Вместо них на меня снизошло осознание, что я в жарко натопленной комнате с девушкой, к которой когда-то испытывал настолько сильные чувства, что оказалось проще сбежать на другой континент, чем видеть, как она выходит замуж за другого. Вокруг больше не было шумного поезда и других пассажиров, которые постоянно бросали на нас оценивающие взгляды, не было злобных карликов, летящих стрел и немертвых братьев с разрушительным правым хуком.

Мы только вдвоем. В тишине и тепле. На всю ночь.

Впервые за долгие годы я растерялся. Забавно, что такой ступор у меня не вызывали даже те самые пресловутые индейцы, скачущие с воплями прямо на меня и размахивающие томагавками. Там я точно знал – нужно стрелять и бежать в укрытие что есть сил.

Но здесь никакого укрытия не было.

И патроны кончились.

Бет поднялась первой, взяла с подноса кусочек сыра, а остальную еду придвинула ко мне.

– Поешь. Ты же так полдня и носишься голодный, а здесь совсем немного. Кстати, у тебя есть невеста?

– «Кстати»? – поразился я. – Серьезно, Бет? За нами гонится Дикая охота, которая уже давно перекочевала в категорию мифов, наш враг настолько могущественный, что накрывает колдовским бураном целое государство, а ты считаешь, что важнее всего обсудить мою невесту?

– Как ее зовут? – невозмутимо уточнила она.

– Никак! Нет у меня никакой невесты. Да вообще какая разница, есть ли она у меня?

– Критическая, – чуть ли не по слогам отчеканила Бет. – Мы с тобой ночуем в одной комнате.

– То есть в детстве тебя не волновало, что мы лежим бок о бок в зарослях камыша, выслеживая келпи, а сейчас в чем проблема? В репутации? Я все еще могу спуститься и попросить для тебя второй номер!

Она вздохнула так тяжело и в то же время терпеливо, как будто перед ней маленький ребенок, который категорически отказывается понимать, что дважды два – четыре.

– Мы уже представились мужем и женой.

– Вот именно. Могла бы еще в холле предупредить, что собираешься и дальше врать, будто я твой брат.

Ее губы поджались.

– Я не собиралась, и вообще это вышло случайно… – Бет оборвала сама себя и начала заново другим тоном: – Послушай, Джеймс. Ты последние годы провел на Диком Западе среди индейцев, а я – в чопорном лондонском обществе. Для тебя привычное дело – перестрелки, для меня – светские рауты и бесконечное беспокойство о соблюдении всех необходимых условностей. Да, я немного не подумала в холле, меня одолела усталость, я слишком расслабилась. Дело вот в чем. Мы можем проиграть Оливеру, а можем и выиграть. Если у тебя есть невеста и она узнает, что ты ночевал в одной комнате с другой женщиной, твои отношения с ней рискуют разрушиться. Я бы не хотела этого для тебя. Кроме того, если это станет известно не только невесте, но и кому-то другому, общество воспримет это плохо. Со мной все ясно, я разведенная женщина, обвиненная в измене. Хуже мне уже не будет. Но твоя репутация, Джеймс, пока еще не уничтожена.

– Мне не важно…

– Помнишь историю с Джоном Ди? – перебила она.

Последнее, о чем мне сейчас хотелось думать, это маг, который жил несколько столетий назад. Я зажмурился на миг, выдержал несколько мгновений и, каким-то чудом умудрившись не повысить голос, спросил:

– Какую?

– Он был величайшим волшебником своего времени, общался с ангелами и вызвал шторм, который уничтожил испанскую Непобедимую армаду и спас Британию от завоевания.

– Это каждый ребенок знает, – все-таки вырвалось у меня.

– А умер Джон Ди в нищете, отверженный и одинокий, – отрубила подруга. – Он осмеливался спорить с Католической церковью, упражнялся в Каббале и считал, что одним своим авторитетом примирит протестантов с католиками и создаст на этой основе новую мировую религию. Как только умерла его главная покровительница – королева Елизавета, сразу стала ясна цена его самомнению. От него отвернулись все, и друзья из Королевского совета магов, и даже собственная семья. Его настолько сильно желали поскорее исключить из истории, что отказались даже от его блистательных изобретений. Сложно представить, сколько чертежей гениальных артефактов, которые могли бы значительно улучшить жизнь всем британцам, до сих пор пылится где-то в подвалах его особняка просто потому, что Ди ляпнул неподходящие вещи неправильным людям.

Я устало потер веки.

С одной стороны, она сейчас подумала настолько наперед, насколько мне и в голову не пришло бы, и это вызывало уважение. С другой – черт побери, я взял общий номер, чтобы защитить Бет, а вместо благодарности слушаю завуалированные упреки в неподобающем поведении!

Конечно же, раздражение победило. День был слишком длинным, и слишком многое мне в нем не нравилось, а это стало последней каплей в переполненной чаше.

– Не знал, что в замужестве ты сменила любимую тематику вечных разговоров о волшебном народце на морализаторство.

– Это не морализаторство.

– Да? Странно. Очень похоже на него. Напоминаю: чтобы ничья репутация не была случайно запятнана, я все еще могу сходить к портье и переехать в другой номер, объяснив это какими-нибудь глупыми американскими традициями.