Принцесса Ардена - Софи Анри (российский автор)

Изану поправил волосы, и его перстень блеснул на солнце. Казалось, будто кошачий глаз подмигнул ей. Она уже видела этот символ, но никак не могла вспомнить, где именно.

– Что ж, рада была повидаться, но мне пора. – Роксана натянуто улыбнулась и направилась в сторону лавки, но Изану преградил ей путь.

– Роксана… – Он обхватил ее запястье, вновь наплевав на манеры. – Почему ты так расстроена? Ты не рада меня видеть?

Бух.

Ее сердце провалилось куда-то в пропасть. Всего в одной фразе она услышала того Изану, который в детстве катал ее на спине, а в более старшем возрасте учил стрелять из лука и надежно хранил все ее секреты. Она уже хотела признаться ему во всем, рассказать, как мучилась из-за чувства вины, как потом терзалась от обиды, но слова так и повисли на кончике языка.

– Быть такого не может! – внезапно раздался неподалеку изумленный возглас Люсьены.

– Это правда. В домах из снега и льда довольно тепло, благодаря особой форме строения. И внутри можно разжигать костер. – Этот голос принадлежал Вириану.

– Но как? Разве ледяной дом не растает?

Голоса звучали все ближе, но тесно растущие акации скрывали говоривших.

Изану быстро подошел к лавке и бросил к ногам Роксаны ее обувь и чулки.

– Отвернись! – прошептала она, и он повиновался.

Роксана принялась поспешно натягивать чулки, пока Вириан продолжал с энтузиазмом объяснять особенности ледяных домов.

– В тех землях Севера царят лютые морозы. Холод снаружи сильнее, чем жар внутри дома, оттого они не тают, а стены моментально впитывают в себя образующуюся влагу.

– Поразительно! Я бы хотела посмотреть на них вживую. – В голосе Люсьены звучал неподдельный восторг.

К тому моменту, когда они появились в поле зрения, Роксана уже успела надеть туфли и поправить подол платья. Стебли одуванчиков, которые она с таким предвкушением собирала для будущего венка, поломались и измялись из-за того, как сильно она сжимала их, пока говорила с Изану.

– Роксана, вот ты где! – Люсьена поторопилась к ней, но, заметив незнакомого юношу, резко остановилась.

– Принцесса. – Вириан поравнялся с замершей Люсьеной, в приветственном жесте кивнул Роксане, а потом перевел взгляд на Изану. У него на лице проступило удивление, будто они уже встречались.

– Люсьена, князь Вириан, – произнесла Роксана будничным тоном, хотя в груди у нее до сих пор скреблась тоска, – познакомьтесь, это Изану Наари, сын командира королевского отряда и друг моих братьев.

Последние слова она намеренно выделила для Изану. Провела последнюю черту. Это им он отвечал на письма, с ними поддерживал связь. Для них он друг, а для нее… всего лишь подданный. И хотя Роксана не произнесла это слово вслух, все равно почувствовала горький привкус желчи во рту.

Изану понял ее посыл. Он снова растянул губы в знакомой ей лукавой улыбке, но та не затронула его глаз, в которых разгоралось пламя сдерживаемых эмоций. Потом он перевел внимание на Люсьену и Вириана и начал изучать последнего с повышенным интересом.

– Вы не против, если я составлю вам компанию на прогулке? – спросил Вириан после того, как ответил на рукопожатие Изану.

Роксана бросила вопросительный взгляд на Люсьену, но та, казалось, осталась в восторге от рассказов о Севере и точно не возражала против его компании.

– Да, мы будем рады вам, – вежливо ответила Роксана, и Вириан просиял.

– Изану, а вы с нами? – спросил тот исключительно из вежливости, но Роксана ответила вместо него:

– Он уже уходит. Верно, Изану?

В саду повисло неловкое молчание. И Люсьена, и даже Вириан поняли, что она просто не желает продолжать с ним общение.

Изану снова провел подушечкой большого пальца по среднему и надавил на когтеобразное украшение. Роксане показалось, что из заостренного конца появилась длинная тонкая игла, но уже в следующий миг она исчезла, а на коже проступила крошечная бусинка крови. Она недоуменно уставилась на Изану, но он как ни в чем не бывало ухмыльнулся.

– Да, принцесса, мне уже пора. Рад был вас увидеть.

Он поклонился перед ней, кивнул Люсьене с Вирианом и абсолютно бесшумно зашагал в сторону замка, оставив Роксану с кучей вопросов и саднящей болью в груди.

Тонкая игла проткнула кожу, помогая ему вырваться из плена собственной силы и сконцентрироваться на происходящем. Этот способ усмирения магии, которая с каждым годом росла и набирала мощь, Изану придумал в Дахабе.

Он даже не представлял, почему, будучи сыном отреченного адепта, умел делать то, чему в Ордене Теней, по словам отца, обучались долгие годы. Читать чужие эмоции, закрывать сознание от вторжения чужой магии, видеть ауры людей – всему этому Изану научился сам.

В детстве ему и в голову не приходило, что он особенный. Его проницательность всегда казалась совершенно естественной. Он всегда знал, какое настроение у мамы, особенно хорошо чувствовал сильную радость и, наоборот, сильную грусть, мог без слов понять переживания Райнера и Рэна. Но чем старше Изану становился, тем отчетливее понимал: то, что он умеет, ненормально. Поэтому он скрывал дар – боялся, что мастера теней найдут его и заберут в свой Орден, разлучив с семьей. Утаивал правду даже от отца, чтобы не навлечь на него беду.

Закария узнал о его способностях, только когда Изану исполнилось четырнадцать. Во время жаркого спора он, сам того не замечая, сумел пробиться через барьер, который любой адепт умел возводить вокруг своей ауры. Отец сразу почувствовал это и пришел в замешательство, поскольку никогда не замечал у сына зачатков магии. Их не замечал и Холланд – мастер теней.

Спустя годы Изану научился не только скрывать эмоции и читать чужие, но и управлять ими. Вот только даром своим пользовался редко. Он знал историю отца, помнил, какую цену тот заплатил, чтобы вернуться из Ордена к любимой. Поэтому боялся быть обнаруженным и навлечь на свою семью беду. Даже в Дахабе, в непосредственной близости от адептов и мастеров теней, Изану тщательно скрывал способности и умело маскировал ауру на случай стороннего вторжения.

Однако магия всегда требовала выхода. Она терзала его изнутри, причиняя боль душевную, и тогда он понял, что ничто не заглушит боль душевную так же хорошо, как боль телесная.

Глядя, как Роксана, которая за два года разлуки стала прекраснее всех цветов мира и ярче всех звезд на небе, уходит с подозрительным юношей, Изану проткнул пальцы на левой руке иглой из «когтя». Она была тоньше матушкиной швейной иголки и гораздо острее, а потому