Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

Волшебный клинок прошел сквозь доспехи, не тронув их. Но плоть… Плоть он резал как масло.

Отважный фэйри вскрикнул. На белые стены зала брызнула кровь. Бездыханное тело троу рухнуло наземь.

У меня на глазах против воли выступили слезы. Троу всегда считались злыми созданиями, которые пакостят людям из чистой вредности. Уильям пытался заступиться за них, и похоже, он был прав. Даже самые неприятные представители волшебного народца оказались способны на смелость и самопожертвование.

– Убей их всех! – истошно взвизгнула Никневин.

Оливер развернулся и замахнулся на Кеннета, но ударить не успел. Возле груди Джеймса появилось уже знакомое золотистое свечение. Оттуда с клекотом вылетел орел и вцепился когтями в лицо противника, мешая ему атаковать ирландца.

Брат заорал. Его бессмертное тело все еще чувствовало боль.

– Глэдис, бей по слуа! – приказал Джеймс.

Банши панически заметалась вокруг. Оливер, поняв, что сейчас его поджарят, стал крутиться между противниками так активно, что прицелиться в него стало невозможно. Любая попытка окатить его горючей смесью привела бы к тому, что вместе с ним загорелись бы и соседи. Я хотела помочь, связать его путами, но вовремя заметила, как возле Никневин скапливается магическая энергия.

Старуха не собиралась перекладывать всю работу на подчиненного. В воздухе над ее головой образовалось сразу несколько ледяных копий. Запущенные с достаточной силой, которая наверняка у Матери Зимы имелась, они бы легко пронзили врагов.

Мне даже не понадобилось делать пассы руками. Я просто представила, как потоки дыхания фэйри поднимаются к копьям, разрушая их, и те осыпались на пол звенящими хрустальными осколками.

– Проклятая соплячка! – выругалась Никневин.

Я вновь ощутила колебание магической энергии, но отреагировать уже не успела.

Пол подо мной вздыбился. Ледяные сталагмиты сбили меня с ног и лишь чудом не пронзили насквозь. Взвизгнув от неожиданности, я всплеснула руками. Хаотичные потоки магии сшибли ближайшие колья и спасли меня от жесткого падения, но, вскакивая и тотчас отпрыгивая, чтобы не попасть под очередной удар, я уже понимала: эта битва будет мной проиграна.

Мать Зимы и могущественнее, и опытнее, чем двадцатипятилетняя женщина, едва нащупавшая в себе дедовский колдовской талант, каким бы огромным он ни был. Меряться с ней силами бесполезно. Мне нужно подумать о том, где ее слабое место. Не может же такого быть, чтобы она оказалась полностью неуязвима!

Книга попала ко мне неспроста. Где-то в ней обязана быть подсказка, если только Маб не перестаралась, редактируя перевод и выбрасывая из него опасные куски.

Я напрягла память, восстанавливая текст Мерлиновских записок. Вспоминай, Бет! Только от тебя зависит, выживут ли друзья!

Никневин не отставала от меня, и я окружала себя непроницаемой сферой из магической энергии в надежде, что это даст мне хоть немного времени, пока противница поливает меня всеми видами зимней магии.

Что там старухе требовалось из книги? Ключ от души, объединение души с телом – фоморские чары, которые Маб удалила из текста и которые мне сейчас ничем помочь не могли.

Мысль запнулась.

Так. Чар нет, но они и ни к чему. Из слов Никневин следовало, что из ее тела вынули душу и заперли в каком-то другом предмете.

Я любила сказки и уже встречала в них этот мотив – правда, не в английских, а в континентальных. Персидские джинны хранили свои души отдельно от тел, чтобы их невозможно было убить. Пока герой не находил кольцо, кувшин или другой достаточно неожиданный предмет, в котором крылась сущность джинна, злодея победить не получалось. В сказках Российской империи то же самое происходило с персонажем по имени Кощей Бессмертный, который, впрочем, бессмертным вовсе не был, а всего лишь спрятал свою смерть в яйце.

Я посмотрела на изуродованное лицо Никневин.

Глаз. Идеальное плетение чар нарушалось там неспроста. Это был не только физический изъян – душа Матери Зимы сама по себе оказалась настолько сильна, что утягивала энергию к себе, куда-то в другое место, где она лежала под замком. Невозможно разделить душу с телом и не нарушить их магический баланс.

В сферу врезалась особо крупная ледяная глыба, которая разбилась целым фонтаном ледяных осколков. Я нервно вздернула голову. По щиту пошли трещины, но пока он держался.

Итак, глаз.

Он должен был находиться в зале, но где? Его могли спрятать где угодно – замуровать в стену, наморозить слой льда сверху, засунуть в сердцевину одной из колонн. Если действительно так, то глаз не найдешь, пока не растопишь весь лед, а Никневин не позволит этого сделать.

Нет, должен быть другой способ.

Старуха наконец сообразила, что ей не удастся меня отвлечь, швыряя заклинания в меня, и переключилась на моих друзей. Вернее, на мое самое уязвимое место – Джеймса.

Глыбы льда полетели в его сторону. Орел отцепился от Оливера, заклекотал и успел прикрыть Джеймса собой от первых ударов, но индейская магия быстро слабела. Птица побледнела так, словно была рисунком, который художник решил стереть с холста.

А Мать Зимы не унималась. Наоборот, она только еще больше зверела, все яростнее закидывая врагов чарами. То Кеннет, то ярткин, то еще кто-нибудь из прибывших с ними фэйри отражал атаки и создавал иллюзии, чтобы отвлекать старуху, однако с каждым разом это происходило все медленнее.

Я стиснула кулаки. Нельзя отвлекаться. Иначе я опять подведу любимого.

Вернуть мысль в правильное русло было тяжело, но у меня получилось. Никневин сказала, что сама отдала свой глаз, чтобы видеть правду, которую от нее пытаются скрыть фоморы. Значит…

Мой взгляд наткнулся на зеркало.

Вот же оно!

«Зеркальце, зеркальце на стене»… Мне оно показало ложь, но очевидно, что зеркало умело не только это. Дикая охота не могла рассказывать Никневин обо всем, что происходило в мире. Она следила за нами с помощью этого артефакта, раз точно знала, где книга, уже тогда, когда я села в поезд до Эдинбурга. Не исключено, что глаз Никневин – это зеркало целиком, однако я засомневалась в этом и направила к нему энергетическое «щупальце», чтобы проверить колдовские потоки возле него.

Странно, но больше всего силы источала не темная поверхность, как можно было бы ожидать, а крупный бриллиант наверху, в украшении рамы…

Внезапно по моей сфере ударило заклинание такой мощи, что меня отшвырнуло к стене. Если бы не щит, то от меня, наверное, осталось бы только мокрое место, но даже так падение было очень болезненным. Хуже того, сияние барьера побледнело, а трещины стали такими, что хоть руку в