Еще более больные ублюдки - Мэтт Шоу

- Ты поведешь, - сказал он.

- Что?

- Покажи нам, что ты нашел?

Отец забрался на пассажирское сиденье, и даже Мать заняла свое место в машине - сзади, рядом с терпеливо ожидающей Cестрой. Я забрался внутрь и захлопнул дверцу. Вставил ключ в зажигание и повернулся к Отцу.

- Я все еще думаю, что это плохая идея, - сказал я.

- А когда мы все будем умирать - после того, как нас атакует какая-то хуйня там снаружи... Я даю тебе полное разрешение сказать мне: Я же говорил, - он усмехнулся мне.

Я вздохнул и завел двигатель. Вспоминая поговорку о том, что нет худа без добра, я не могу не вздохнуть с облегчением хотя бы от того, что за рулем я. Я смогу немного покатать нас по территории, стараясь держаться подальше от стены, которая нас запирает.

Беглый взгляд на индикатор уровня бензина показывает, что мне придется сделать много кругов, но все же есть вероятность, что я смогу проехать достаточно долго, пока бензин не кончится. Тогда у нас не будет другого выбора, кроме как поселиться в одном из соседних домов. Скорее всего, умрем от голода, но - это лучше, чем позволить им узнать правду. Блядь - как я сам отреагировал снаружи... Я убил того техника. Он помогал мне. Он помогал мне вспомнить и увидеть, что с нами произошло - что с нами происходило... И... Я убил его. Жестоко. Одному Богу известно, как они там отреагируют.

- Чего ты ждешь? - cпросил Oтец.

- Пытаюсь вспомнить дорогу, - ответил я.

Я пытался вспомнить дорогу, пытался вспомнить, как добраться до стены. Мне нужно знать, в каком направлении двигаться дальше.

- Знаешь старую поговорку? - спросил Oтец.

- Что ты имеешь в виду?

Он повернулся ко мне:

- Все дороги ведут в Рим.

Он кивнул в сторону конца подъездной дорожки. Я неохотно нажал на педаль газа.

- Ну что ж, это же волнующе, правда? - прощебетала Мать с заднего сиденья.

Она не была взволнована. Никто из нас не был взволнован. Мы все были встревожены: они - потому что не знали, что их ждет снаружи, а я - потому что я точно знал, что нас там ждет. Ага. Только что вспомнил. Дом. Тот, который я нашел перед тем, как найти выход из комплекса; с мертвой парой в своей постели. Двое, которые выбрали самоубийство в качестве выхода. Я отвезу семью (не мою семью) туда. Они войдут, увидят трупы и поймут, что здесь ничего нет. Если повезет, они проголосуют еще раз. Я всегда могу спровоцировать кого-нибудь. Посмотрим, смогу ли я заставить их сказать, что нужно вернутся к нам домой...

Я прибавил скорость. Выше обороты - быстрее еду... Выше расход топлива.

- Извини, если кажется, что я все время иду против всего, что ты предлагаешь, - сказал я Oтцу.

До меня дошло, что все, чем я занимался в последнее время, - это ссорился с Oтцом. Я не был неправ, поступая так. Кто-то должен был это сделать. Но... если бы я продолжал спорить с ним, продолжал идти против всего, что он говорил, мы бы никогда не пришли к согласию по поводу плана действий. По крайней мере, мы никогда не пришли бы к согласию по тому, что я предложил. Мне вдруг стало ясно, что нужно немного уступить, прежде чем я смогу рассчитывать на то, что получу.

Отец ничего не сказал. Я бросил взгляд в сторону - слушает ли он вообще. Он смотрел в пассажирское окно. Вот я - пытаюсь помириться - а ему даже не интересно.

- Ты слышал меня? - спросил я.

- Да.

- О. Ладно.

Услышал. Решил проигнорировать. Вот и все наше "время для сближения". Я посмотрел в зеркало заднего вида - слушает ли кто-то еще. Они тоже смотрели в окна, погруженные в свои мысли или просто не желая вмешиваться. Не уверен, что именно.

- Пробовали включить радио? - спросил он.

- Сломано, - сказал я.

- Жаль.

Он наклонился и покрутил ручку настройки. Как я и сказал - не работает. Это был тот момент, когда мне пришлось бороться с собой, чтобы не сказать "я же говорил". Я бросил на него взгляд - надеясь, что выражение лица скажет то, что я не осмеливался произнести.

Это будет долгая поездка.

Отец куда-то меня вез. Он не сказал куда. Просто сказал, что нам нужно кое-куда попасть. Я не спорил с ним. Не было настроения. Я все еще тосковал по своей девушке (вернее, по ее отсутствию). Я смотрел в окно, размышляя, куда мы едем. Отец наклонился к радио, которое тихо играло музыку в машине, и выключил его одним щелчком переключателя.

- Куда мы едем? - спросил я его.

- Покататься.

- Покататься? Я думал, ты сказал, что нам нужно куда-то попасть?

- Нужно.

Я засмеялся от того, каким неловким он был.

- Так куда мы едем?

Мы свернули на небольшую парковку, освещенную только парой фонарей по обеим сторонам. Он припарковался под одним из них и включил внутренний свет в машине. Я выглянул в окно. Я знал эту парковку, но никогда раньше на ней не был, и - что важнее - я не видел ничего поблизости, что оправдывало бы наше присутствие здесь.

Мое сверхактивное воображение начало шептать мне злые мысли: он привез тебя в тихое место и наконец-то собирается тебя убить.

Единственное, что он убил, - это двигатель.

- Что мы делаем?

- Мы разговариваем.

- Разговариваем?

Отец кивнул.

- Разве мы не могли сделать это дома, где тепло?

Отец покачал головой.

- Нет?

- Нет.

- Ладно. О чем ты хотел поговорить?

- Как долго ты уже без работы? - спросил он.

Его вопрос вылетел из ниоткуда и застал меня врасплох. Из всех вещей, которые он мог спросить - именно в этот момент - это было не то, чего я ожидал услышать от него.

- Несколько месяцев?

- Четыре.

- Четыре?

- Четыре