Еще более больные ублюдки - Мэтт Шоу

Отец все еще сидел в углу и избивал мое безжизненное тело сильнее, чем оно того заслуживало. Сестра-дьяволица повернула мою голову обратно, чтобы я мог взглянуть на нее, когда она наклонилась ближе. В ее дыхании чувствовался запах застарелой спермы. Она вытащила член у меня изо рта и отбросила его в угол комнаты, где он и приземлился - незаметно для отца. Низкий рык монстра приказал мне поцеловать ее, и она засунула язык мне в рот. Я пытался сопротивляться, но не смог - она держала мой рот открытым огромными сильными руками. В животе у Сестры-дьяволицы громко заурчало, и ее глаза расширились, когда ее начало сильно рвать прямо мне в рот. Ее язык змеей полез в горло, держа его открытым, пока блевотина лилась в мои внутренности. Мне хотелось кричать. О, как же мне хотелось кричать.

- Ну?

Голос Cестры вернул меня к реальности.

Она продолжила:

- Какой секрет?

Я ничего не мог ей сказать. Я так сильно хотел ей доверять, но не мог. И пытаться было бы глупо. Я в этом один. Даже если бы они поверили мне (до того, как я покажу им стену), нет никакой гарантии, что они не отнесутся враждебно к тому, что я так долго держал это в секрете. Я мог бы объяснить - по крайней мере, попытаться, - но я не уверен, что они захотят выслушать объяснения. Несмотря ни на что, мне нужен был "секрет", который я мог бы ей рассказать.

- Мне страшно, - сказал я ей после небольшого колебания.

Она сочувственно улыбнулась:

- Мне тоже.

Голос Oтца прогремел снизу по лестнице:

- Давайте! Мы уходим!

- А если мы останемся здесь? - спросил я Сестру.

- Что?

- Что, если мы не пойдем с ними? Ты слышалa его - это зависит от нас. Мы могли бы остаться. Только мы вдвоем. Пусть они идут. Если они найдут помощь или еще кого-нибудь, я уверен, они пришлют за нами.

- Я не уверенa.

- Если мы уйдем... если мы отправимся туда... я думаю, это приведет к неприятностям. Ты видела, каким становится Oтец. Он слетает с катушек. Ему становится все хуже. Он убил кота, блядь.

- Чтобы выжить...

- Нет. Не надо. Этот кот никак не влиял на то, выживем мы или нет. На нем почти не было мяса. Он мог бы пойти и нарвать ягод с деревьев, что дало бы нам больше пищи. Он сделал это просто для того, чтобы нас сломать... В дороге - что еще он сделает?

- Но уже несколько дней никого не было. Ничего не происходит. Мы одни.

- И это, наверное, к лучшему. Если мы будем голодать, то умрем с голоду, но... По крайней мере, мы умрем людьми. Мы идем с ним - с ними - и нет никаких гарантий, что мы найдем там что-нибудь, что поможет нам. Скорее всего, мы не найдем ничего, кроме опасности и смерти. Я видел, что там снаружи, это не красиво...

- Но мы должны попытаться...

Я не понимал, почему она встала на мою сторону внизу, а теперь твердо хочет уйти. По ее лицу я понял, что она в замешательстве. В полном пиздеце. Как и мы все.

- То ты хочешь уйти из дома, то остаться, - отметила она.

- Потому что я видел, что там снаружи. Поверь мне. Ты не хочешь туда идти. Это все изменит для нас.

- ДАВАЙТЕ! - закричал Oтец.

- Нам нужно спуститься, - сказала Cестра. - Он разозлится.

Она повернулась и направилась к двери. Я протянул руку и схватил ее за локоть. Она повернулась ко мне лицом.

- Что мы ему скажем? - спросил я. - Мы остаемся?

Она покачала головой.

- Извини, но я думаю, нам пора идти.

- Ранее ты сказала...

- Я знаю, что я сказалa, но... кот...

- ...которого он убил.

- Если бы этот кот жил где-то там счастливо, тогда... Может быть, мы найдем людей, которые делают то же самое? Может быть, мы найдем убежище где-нибудь в другом месте? Хотя бы поесть?

- ДЕТИ! - эхом разнесся по лестнице голос отца.

- Если есть шанс выжить - я хочу этого, - сказала Cестра.

Она вырвалась из моей хватки и поспешила из комнаты. Я неохотно последовала за ней, не зная, что еще я могу сделать, чтобы остановить их. 

Я сидел на своей кровати, чувствуя себя жалким из-за того, что плакал. Я чувствовал себя влюбленным шестнадцатилетним юнцом. Точнее, я чувствовал себя юным, глупым шестнадцатилетним подростком, у которого только что вырвали из груди все еще бьющееся сердце и швырнули ему обратно в лицо. Я любил ее. Я люблю ее. Как она могла так поступить со мной?

Моя девушка сидела напротив. Судя по выражению ее лица, ее не волновала боль, которую она мне причиняла. Казалось, ее даже не интересовали мои доводы; я пытался убедить ее остаться со мной. Она хотела уйти, и точка. Она приняла решение, и, казалось, я ничего не мог с этим поделать, хотя какая-то часть моего мозга кричала мне, что, если я разобью ей голову, она никогда не сможет уйти. Она останется со мной навсегда.

Я вытер слезы со щек и изо всех сил постарался взять себя в руки. Какой бы ни была причина ее ухода - кроме старого классического "дело не в тебе, а во мне", - по крайней мере, она сделала это лицом к лицу. Могла бы просто написать в смс, или еще трусливее - письмом. Она встала, сняла свой черный пиджак со спинки стула, прислоненного к моему столу, и накинула его.

Я должен был это предвидеть - она уже давно была какая-то отстраненная. Я говорил ей, что люблю, а она отвечала: "Я знаю". А потом секс. Я делал шаг к ней - она отстранялась, говоря, что у нее голова болит, или что у нее "эти дни". Она все еще приходила ко мне в гости, но - несмотря на это - была далекой. Холодной.

И теперь я знал почему.

Я тоже