Две стороны луны - Надежда Воронцова

— Если даже и знает, это уже не так важно. Мы и так знаем, кто за этим стоит. И кому понадобилось убить Максима, чтобы получить кровь нефилима. Но кому-то явно это неизвестно. И Михаилу Федоровичу грозит опасность.

— С чего ты взяла? — Вера внимательно посмотрела на Алису, напрочь забыв о дороге.

— Олег сказал. Еще он сказал, чтобы мы поспешили, если хотим спасти его.

— И ты поверила? Серьезно? Человеку, да и человеку ли, которого ты подозреваешь? А ты думаешь, милая моя девочка, — голос Веры сочился ядом, — что он отправил нас подальше, чтобы не мешались? Грань истончилась и вот-вот падет, и только ты можешь это предотвратить. А вместо этого ты несешься не пойми куда спасать какого-то человечка.

Слезы на щеках Алисы тут же высохли. Гнев поднимался изнутри, захватывая ее. Она физически чувствовала, как злость обволакивает ее плотным черным коконом.

— Человечка? — прошипела она. — Какого-то человечка? А ты, значит, существо высшего порядка? Или я? То, что тебя воскресили боги из мертвых, или то, что я ношу эту отметину, не дает нам права так говорить о людях. Еще не известно, кто тебя так вернул. Боги ли? Это они тебе так сказали? А кто они на самом деле? И что будет с тобой, когда это все закончится? Кто дал тебе право так говорить о людях?! — Алиса уже кричала.

— Все, все, успокойся, — Вера подняла руки вверх, на секунду оставляя руль. — Кто бы меня ни создал, я обязана тебя оберегать. Только ты можешь…

— Я?! — бесцеремонно перебила Алиса. — А кто это сказал? Твои боги? Из-за чего вы все так решили? Только из-за дурацкой отметины? Максим сказал, что таких, как мы, очень много с этой отметиной.

"Мы — нефилимы. И только сильнейший из нас способен закрыть грань. Но кто сказал, что это я? Нефилимы — наполовину ангелы, и именно это дает нам силы. Но если отец Максима был ангелом, то мой… мой явно не имел к ним никакого отношения. Я не чувствую ни капли сострадания, ничего доброго или светлого. До недавнего времени я вообще не ощущала ничего. А теперь — только гнев, страх, раздражение. Ничего хорошего, ничего светлого. Я никогда никого не любила. Даже приемных родителей, которые дали мне так много. Я просто привыкла к ним. Не значит ли это, что во мне нет ни проблеска света? А что, если мой отец — не ангел, а его полная противоположность? И если это так, как я могу запечатать грань, открытую тьмой, когда сама я — сплошная тьма?"

В машине повисла тишина. Алиса тяжело дышала, выплеснув всю свою ярость. С каждой секундой гнев отступал, позволяя девушке дышать свободнее.

— Меня многое смущает в этой истории, — осторожно начала Вера, подбирая слова. — Прежде чем действовать, мы должны все обдумать. Возможно, твой отец и не был ангелом, но твои способности говорят о его невероятной силе. Алиса, только не пугайся… — Эта фраза произвела обратный эффект. Алиса напряглась, как струна. — Но когда ты злишься, твои глаза наливаются кровью.

— Что? — Алиса тут же откинула козырек, чтобы посмотреть в зеркало. Обычные глаза. Легкое покраснение, но это от слез.

— Нет, сейчас они в норме. Твой гнев тоже прошел, — продолжила Вера. — И второе: сколько бы тьмы ни было в тебе, свет все же есть, и его немало. Ты сейчас разозлилась, когда я предположила, что мы можем не спасать твоего бывшего наставника. Люди для тебя — не просто серая масса. Они значат больше, чем мы, больше, чем те, кто стоит выше тебя. А то, как ты оберегаешь Ксению… Мне кажется, ради этой избалованной девчонки ты готова на многое, если не на все. В тебе гораздо больше света, чем ты думаешь.

— Ты говоришь совсем как Марк, — слова Веры не успокоили Алису, но подарили надежду. Надежду на то, что вся эта история закончится, и она сможет жить как все. Может быть, даже почувствовать любовь, радость, что-то светлое вместо вечного холода. Или хотя бы научиться искренне улыбаться.

— Марк прав. Он не просто сын богатых родителей и гениальный хакер. Он очень умный и добрый молодой человек.

Алиса кивнула и всю оставшуюся дорогу молчала, обдумывая слова своей защитницы и силясь хоть немного в них поверить.

Как только машина остановилась у небольшого дачного домика, Алиса выскочила наружу. Вера последовала за ней, не особо беспокоясь о парковке. Домик стоял на отшибе, особняком, поэтому брошенная посреди дороги машина никому не могла помешать. Тем не менее Вера заметила следы от шин. Кто-то приезжал сюда совсем недавно. Сын? Вряд ли, судя по словам невестки Михаила Федоровича, он целыми днями работал. У него не было времени навещать отца на даче, да и незачем.

Он приехал сюда лишь на несколько дней, чтобы отдохнуть от домашних хлопот и суеты. Но размышления Веры прервал резкий окрик:

— Вера, сюда скорее!

Вера бросилась на зов. С первого взгляда на участок стало ясно: они опоздали. Некогда ухоженный дворик превратился в поле битвы. Цветы, еще недавно радовавшие глаз осенними красками, были безжалостно вырваны с корнем. Комья земли, словно после взрыва, перекрывали тонкие стебли. Общую картину разрушения дополнял разбросанный повсюду инвентарь. Огромная бочка с водой была опрокинута, и мутная жидкость заливала весь участок, не впитываясь в уставшую землю. Какая сила могла опрокинуть доверху наполненную бочку?

Домик, хоть и маленький, давно не видевший ремонта, с окнами, так и оставшимися старыми, казался крепким. Такие дома строили на века, для себя. Но даже его добротная дубовая дверь, тяжелая и основательная, теперь лежала посреди участка, вырванная с петель, словно пушинка. Алиса, заметив это, бросилась к дому, но Вера едва успела схватить ее за локоть.

— Стой! Тот, кто это сделал, действовал на эмоциях. Либо он не нашел того, кого искал, либо нашел, но не получил желаемого и разозлился. Во втором случае Михаил Федорович мертв. В первом еще есть шанс, но и он может быть в доме. Первая иду я.

Алиса кивнула. Спорить не было времени, да и Вера была права. Девушка хотела броситься на помощь, но ее охватил страх. Не за себя, не за того, кого они могли встретить, а за то, что они могли опоздать. Если она увидит то, что уже нельзя исправить, пути назад не будет. Оставалась лишь слабая надежда, что все еще можно спасти. Медленным