Две стороны луны - Надежда Воронцова

Решив, что церемонии сейчас излишни, девушка опустила руку на ручку и мягко повернула ее. Дверь подалась, впуская Алису в кабинет.

Из-за резкого перехода от яркого света к темноте Алиса не сразу сориентировалась. В кабинете царил полумрак — плотные шторы наглухо задернули, не пропускаи ни единого луча дневного света. Повсюду мерцали свечи, выхватывая из темноты лишь ближайшие предметы и отбрасывая на стены причудливые, зловещие тени.

В первое мгновение девушке показалось, что она одна. Но вдруг массивное кресло за столом резко развернулось. Ближайшие свечи затрепетали, но пламя не погасло, продолжая бросать тусклый свет на комнату.

— Алиса, радость моя, — мужчина раскинул руки в наигранно-радостном жесте. — Неужели ты закончила все дела, решила вернуться на любимую работу или просто соскучилась по мне?

Девушка различала лишь силуэт. Мужчина шагнул навстречу, но, не дойдя до середины комнаты, внезапно остановился.

— Ты боишься? — это прозвучало не как вопрос, скорее как утверждение. — Ну что ты, милая, не нужно. Я не причиню тебе вреда.

— Я не боюсь.

И это была правда. Внутри Алисы царило странное, ледяное спокойствие. Она знала, что должна была прийти сюда, и если ей суждено погибнуть от руки этого человека, то явно не сегодня.

— Молодец, что не боишься. И молодец, что пришла.

— Что происходит? — Алиса верила: он знает правду.

— Бедная девочка, — издевательски протянул мужчина, склонив голову набок. — Совсем запуталась. Хочешь, я подскажу?

Олег снова сделал шаг вперед и тут же замер. Подойти ближе он почему-то не мог. Алиса догадалась мгновенно:

— Ты не можешь ко мне подойти. И не можешь причинить вред?

— Не могу. Пока не могу. Это и был твой вопрос? — в его голосе сквозила насмешка.

— Нет.

Алиса вгляделась в темноту. Лицо мужчины неуловимо изменилось: исчезло обаяние привычной маски, черты исказились, превратившись в безобразный, нечеловеческий оскал.

— Что ты сделал с больницей?

— О, ничего плохого, поверь. Я ее защищаю.

— От чего?

— А вот это тебе знать пока рано. Ты должна вспомнить сама.

— А почему ты не можешь помочь мне вспомнить?

— Потому что только если ты вспомнишь сама, ты сможешь сделать выбор.

— Выбор? — Алиса нахмурилась. — Означает ли это, что я — темная половина ангела?

Олег издал гортанный, злой смешок.

— Ты? Нет, ты не половина. Ты слишком мелка для этого.

— Но кто же тогда?..

— Я устал, — Олег не дал ей договорить. — Убирайся. Твоя больница не пострадает — ради этого я и пришел. А теперь брысь отсюда. Или тебе уже не нужно к твоему любимому наставнику? Если хочешь его спасти, тебе нужно не разговоры здесь вести, а поторопиться.

— Что? Михаил Федорович… — Алиса бросилась к выходу.

— Не торопись, они тебя пропустят, я приказал, — донеслось ей в спину.

Алиса буквально скатилась по лестнице, пролетев через холл. Призраки больше не преграждали ей путь: они послушно расступались, не смея ослушаться приказа. Но кто, черт возьми, способен приказывать призракам?

Глава 19.

Резкий удар по рулю заставил Ксению вздрогнуть. Она поняла, что звонил Марк, но в суть разговора не вникала — лишь наблюдала, как лицо Артема меняется: от легкого недоумения до испуга и неприкрытой ярости.

— Что произошло? — спросила она, когда связь прервалась.

Артем перевел на нее взгляд, будто только сейчас вспомнил, что в машине он не один.

— Звонил Марк.

— Это я поняла. Ты всегда так реагируешь на звонки или он сообщил что-то из ряда вон выходящее?

Мужчина провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть навалившуюся усталость.

— Он нашел информацию о той твари, что напала на Алису.

— И, полагаю, ничего хорошего я не услышу?

Артем кивнул.

— Марк перерыл все легенды и мифы, до которых смог дотянуться. Если наша Вера — эйнхерия, которую вернули в мир живых для защиты, то существо, которое Алиса выдернула своим призывом… а это был именно призыв… — он замялся, подбирая слова. — В разных культурах их называют по-разному. В «Одиссее» духи, которым приносили в жертву овец, пили кровь, обретая плоть и голос. В других мифах упоминаются призраки из свиты Гекаты — порождения Ламии или Эмпусы. Они бесплотны, но, напившись крови, обретают физическую оболочку и пожирают жертву. В Китае есть легенды о хули-цзин — злых духах-лисицах, которые высасывают кровь, чтобы стать осязаемыми. Как тебе удобнее их называть?

Ксения нахмурилась, обдумывая услышанное.

— Из всего этого списка мне больше всего «откликается» Ламия. Давай называть тварь так. Но ведь Вера метнула в нее нож и, насколько я помню, попала?

— Попала, но это лишь временно ее обезвредило. Это дух. Как только действие выпитой крови иссякнет, она снова начнет охоту.

— Но как же тогда ее убить?

— Только отправить обратно, откуда она пришла.

Ксения задумчиво закусила губу:

— Алиса ведь не в первый раз проводит подобные ритуалы. Значит ли это, что по миру разгуливает еще парочка таких «Ламий»?

— Не думаю, — Артем задумчиво крутил телефон в руках. — Марк считает, что раньше Ламии уходили обратно за Занавес. Они приходили к Алисе, получали свою долю «корма», давали ответы и возвращались восвояси — все были довольны. Но сейчас история иная: Ламия пришел, и домой его не тянет. Ни Марк, ни я не уверены, что следом за ним не потянулись другие твари, возможно, куда опаснее. К тому же, что-то мне подсказывает: гор трупов, которые он оставит после себя, будет недостаточно. Уж больно ему пришлась по вкусу кровь Алисы, да и позвала его она сама. Теперь он будет охотиться за ней.

Ксения зябко поежилась:

— С Алисой сейчас Вера, она сможет ее защитить.

Артем кивнул:

— Очень хочу на это надеяться. Но будет лучше, если мы все будем рядом. Если наши догадки об одаренных детях нефилимов верны, Алиса не только видит духов и призывает их — ей под силу закрыть Занавес. Но мы должны быть уверены на сто процентов, иначе рискуем погибнуть. Для этого нам нужна Марфа: я все больше убеждаюсь, что она обладает нужной информацией.

Артем умолчал о том, что беспокоится об Алисе не только из-за ее способности закрыть эту чертову грань. Сама мысль о том, что с девушкой может что-то случиться, вызывала у него стойкое неприятие и острую боль в груди. Он не мог признаться в этом даже самому