Две стороны луны - Надежда Воронцова

— Почему в больнице так холодно? Неужели еще не включили отопление?

По подсчетам Алисы, батареи должны были заработать еще дня три назад. Да и осень выдалась удивительно мягкой: конец октября радовал аномальным теплом, несмотря на прохладные ночи. Чтобы больница промерзла до такой степени, на улице должно быть как минимум минус десять.

Неужели холод шел не от погоды? Казалось, стены, как и люди, впитывали скопившуюся здесь мертвую энергию. Мало того что в коридорах духов было больше, чем живых, так они сумели просочиться и в кабинет.

Один из призраков — точнее, призрачная женщина — сидел на кушетке, беспрерывно кашлял и просил доктора о помощи. Тот, ясное дело, не реагировал. Тогда женщина вскакивала на ноги и принималась кричать. В такие моменты Дмитрий ежился и косился на кушетку, интуитивно чувствуя тревогу, хотя источника не видел. Затем женщина снова садилась, кашляла, причитала — и все повторялось по кругу.

— Да нет, отопление включили. Более того, оно исправно, — устало ответил Дмитрий. — Но в больнице такой зуб на зуб не попадает, пробирает до самых внутренних органов. Уже вон и медсестры увольняются.

Мужчина кивнул на стул напротив своего стола. Раньше там обычно сидела молодая медсестра Машка — вела запись, выписывала рецепты, открывала больничные. Сейчас стул пустовал. По крайней мере, так думал Дмитрий.

Алиса же видела на его месте грузную женщину лет пятидесяти, которая что-то бесконечно писала в бумагах и изредка шипела на разбушевавшуюся пациентку. Призраки не просто заполонили больницу — они продолжали вести здесь свою привычную жизнь.

— Давно это началось? — спросила Алиса, не отрывая взгляд от невидимой для врача медсестры.

— Да как ты ушла с последней смены. Кстати, ты пришла закрывать больничный? Имей в виду, за три дня я его не закрою.

— В смысле? — Алиса перевела удивленный взгляд на Дмитрия. — Ты тут совсем замерз и умом тронулся, — девушка рассмеялась. — Я его только открыть пришла.

— Нет, — заспорил мужчина. — Твой больничный был открыт три дня назад. Сейчас секундочку...

Дмитрий защелкал мышкой и наконец нашел то, что искал.

— Вот, смотри, — он повернул монитор к Алисе, чтобы ей было лучше видно.

Алиса видела хорошо, но понимала мало. Она точно знала, что до сегодняшнего дня даже не думала оформлять больничный. Однако обстоятельства не позволяли работать, да и сама она — хоть и боялась в этом признаться — в свете последних событий страшилась снова браться за скальпель.

— Димочка, милый, вспомни, пожалуйста, — взмолилась Алиса. — Ты открывал больничный?

— Ну конечно, а кто же еще?

— А кто тебя об этом просил?

— Так Олег Николаевич сам звонил, просил... Я думал...

Алиса кивнула.

— Понятно, — хотя понятнее не стало ни капли. — Спасибо, милый, я побегу. А Олег Николаевич на месте, не знаешь?

— Да где же ему быть? Он каждый день в кабинете. Мне порой кажется, он и ночью домой не уходит — все время здесь, хотя из своего кабинета вообще не выходит.

— Вообще не выходит?

— Неа. Вызывает к себе персонал потихоньку, по одному, о чем-то шепчутся. Представляешь, не раскалываются! Уж я их и так и эдак допрашивал — а фигушки.

Мужчина повеселел, щеки его порозовели, в голосе прорезалась мальчишеская задорность — так он разговаривал только с Алисой, будто оттаивал рядом с ней.

Алиса огляделась: медсестра и пациентка куда-то исчезли. В кабинете остались только они вдвоем.

— А ты, значит, у него еще не был?

— Не был. Иначе знал бы, о чем там целыми днями судачат.

— Дим, у меня к тебе просьба. Только пообещай, что выполнишь.

— Для тебя все что угодно, — поклялся он.

— Когда Олег Николаевич вызовет тебя к себе — не ходи. Придумай что угодно, сошлися на что угодно, но не ходи. Вплоть до увольнения! Ну в самом деле: ты перспективный врач, а работаешь в захудалой больнице в каком-то маленьком городке. Да это даже не городок — деревня. Поедешь в большой город — там хоть перспективы появятся.

— Но ты тоже здесь работаешь. Да и если я уволюсь, кто в этой деревне людей лечить будет?

— Дим, ты пообещал. Не ходи, и всё. Ради меня.

Мужчина кивнул. Когда Алиса ушла, Дмитрий еще долго сидел неподвижно, уставившись в одну точку и забыв про пациентов. В кабинет вернулся холод и давящее ощущение чужого взгляда. Мужчина то и дело косился на пустую кушетку, и с каждым разом в комнате становилось все холоднее.

В коридоре Алису снова накрыл жуткий мороз и глухое отчаяние. За время ее разговора с Дмитрием призраков стало еще больше. Девушке даже показалось, что стекла изнутри покрылись инеем, а при дыхании изо рта шел пар.

Пробираться сквозь толпу было тяжело: фантомы обступали со всех сторон, мешая проходу, и двигаться приходилось прямо сквозь них. Ощущение оказалось мерзким — будто идешь вброд через густой, смердящий кисель. На полпути к выходу Алиса вдруг резко передумала и повернула назад. Обратная дорога далась легче: казалось, призраки удерживали ее только на выход.

«Вера бы не одобрила», — мелькнула мысль. Но ведь она обещала подруге лишь рассказывать обо всех своих действиях. А о том, что она пошла в больницу за больничным, Вера знала. Кто виноват, что ей пришлось задержаться? О том, что сейчас она ведет себя безрассудно и сама нарывается на неприятности, Алиса старалась не думать.

Чем дальше она продвигалась вглубь больницы, тем реже становились призраки. На лестнице их было в разы меньше, на втором этаже встретилось всего около десятка, а на третьем, где располагались кабинеты администрации, не осталось ни одного.

Было ли ей страшно? О да. Страшно до такой степени, что ноги отказывались повиноваться. Но на то она и хозяйка своему телу — приходилось заставлять их двигаться. И вот непослушные ноги привели ее к знакомой двери.

Сколько раз она бывала здесь! Обсуждала планы операций, слушала байки из врачебной практики или просто молча смотрела на тусклый свет лампы, когда не хотела никого видеть. Тот свет всегда успокаивал и дарил силы. Алиса провела рукой по табличке. Имя и фамилия были уже не те, к которым она привыкла: на золотом металле красивыми буквами вывели: «Южнин Олег Николаевич».

Девушка прислушалась. За дверью стояла абсолютная тишина. Она подняла руку, чтобы постучать, но на полпути замерла. Тишина. В ее собственной голове тоже было тихо. Голоса не тревожили. Когда это прекратилось?

Алиса