Две стороны луны - Надежда Воронцова

— И всё? — поторопила ее Вера.

— И всё? — Женщина недоуменно смотрела на них, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то детали, но безуспешно. — Внешность у неё была какая-то непримечательная, — наконец нашлась она. — Но была в платке и темных очках. И в черных длинных перчатках... А прямо поверх перчатки был надет перстень, такой красивый! — она мечтательно закатила глаза. — Золотой, с красным рубином.

— Ясно, — бросила Вера и посмотрела на Алису. Та едва заметно кивнула: она уже догадывалась, о ком идет речь. — И всё же, мы можем увидеть Михаила Федоровича?

— А его нет. Он еще в пятницу уехал на дачу. Обещал вернуться в воскресенье вечером, а потом позвонил и сказал, что задержится — мол, появились какие-то срочные дела.

— Что за дела? — Вера продолжала допрос.

— Да какие там дела... Видать, просто решил отдохнуть от нас. У нас с мужем недавно родились близнецы, пришлось переехать со съемной квартиры к свекру, а они не дают покоя ни днем, ни ночью.

— Адрес дачи подскажете? — перебила стенания Вера.

— Да, конечно, вот, держите. — Женщина протянула листок.

Алиса удивленно приподняла брови:

— Вы держите адрес дачи на листке?

— Да нет, я записала его для той женщины. А она сказала: «Я запомню», — и оставила листок. Я его на тумбу бросила и забыла.

— То есть той женщине вы тоже дали адрес?

— Ну да, а что такого?

— Да нет, ничего. Спасибо, — Алиса перебила Веру, которая уже открыла рот, чтобы объяснить, «что такого». — Поехали, — обратилась она к напарнице. — Нам нужно сегодня же попасть к Михаилу Федоровичу.

Дача находилась за городом, ехать туда предстояло не меньше трех часов.

— Неужели нельзя было просто позвонить? Узнать планы Михаила Федоровича и соизволит ли он быть дома? — Вера покосилась на Алису. — Скажи, ты вообще в курсе, что мы живем в двадцать первом веке и мобильные телефоны уже изобрели?

— Вера, не занудствуй. Во-первых, я надеялась застать Михаила Фёдоровича врасплох, чтобы у него не осталось времени на подготовку и он отвечал максимально правдиво.

— «Во-первых», может быть, принять? А во-вторых?

— А во-вторых, я действительно не подумала. Очень трудно соображать, когда у тебя в голове постоянно кто-то кричит или просит о помощи. Да и я была уверена, что никакой дачи у него нет, а о наличии сына вообще не знала.

Вера сочувственно посмотрела на девушку:

— Они всё еще звучат в твоей голове? Эти голоса?

— Не нужно разговаривать со мной так, будто я душевнобольная.

Женщина примирительно подняла руки:

— Я и не считаю тебя душевнобольной. Не мне об этом судить. Всё-таки это меня воскресили из мертвых, и я, на минуточку, видела богов.

— Извини. Я действительно не в себе.

Вера улыбнулась, принимая извинения:

— Скажи, а почему ты решила, что у твоего доктора нет дачи и уж тем более ребенка? Это как-то нелогично. Взрослый мужчина, за плечами целая жизнь — семья как-то сама собой подразумевается.

Алиса пожала плечами:

— Знаешь, Михаил Фёдорович очень многое для меня сделал и столько же значил. Он был не просто начальником, но и другом: многому научил, во всем помогал. Мы всегда были откровенны друг с другом. Но за всё время он ни разу не обмолвился о даче. Да ладно дача — чёрт с ней! Он никогда не говорил о сыне. У него не было ни одной фотографии — ни в кабинете, а ведь бывало, что я заходила к нему домой. И даже если у него родились внуки... как минимум девять месяцев невестка должна была ходить беременной. А Михаил Фёдорович не сказал ни слова. Хотя и о своем уходе ничего не упомянул... — девушка помрачнела.

— Знаешь, люди всегда что-то скрывают, лгут, недоговаривают. И хорошо, если речь идет всего лишь о даче или детях. Бывает и похуже. Все люди обманывают, вопрос лишь в том, насколько ложь серьезна.

Она повернула ключ зажигания.

— Ну что, поехали?

— Давай для начала заедем в больницу. Это Ксюхе хорошо, она на больничном, а мне завтра на смену. Нужно предупредить начальство.

Алиса потерла переносицу — давняя привычка, помогающая сосредоточиться.

— Пусть возвращают второго хирурга или ищут замену. Я еще не знаю, смогу ли вообще работать там, когда все закончится, но вылетать с позорной записью в трудовой не хотелось бы.

Вера кивнула. С тех пор как она перестала быть человеком, она научилась расставлять приоритеты и видеть то, что действительно важно. Какая разница, что тебя уволят завтра, если послезавтра тебя может просто не стать? Но для Алисы сейчас это имело значение, и Вера молча приняла ее желание.

Мотор замурчал, как ласковый котенок, и машина плавно тронулась с места. Уже через двадцать минут они тормозили у крыльца областной больницы.

Внутри было необычно холодно. И этот холод чувствовала не только Алиса. Медсестра в регистратуре зябко куталась в пуховый платок и то и дело поглядывала на часы, а пациенты в очереди сидели не снимая курток.

Алиса огляделась. По коридорам, бесцельно натыкаясь на живых людей, бродили призраки. Концентрация мертвой энергии была настолько сильной, что все вокруг ощущали леденящее дыхание потустороннего мира. Впрочем, люди есть люди: они привыкли отмахиваться от странных предчувствий и спихивать все на обычное недомогание. В конце концов, здоровые редко по доброй воле заглядывают в больницы.

— Что здесь происходит? — Алиса подошла к стойке регистратуры. — Почему так холодно? Отопление еще не включили?

Молоденькая медсестра подняла на нее воспаленные глаза:

— Ой, Алиса Сергеевна, здравствуйте… — словно не услышав вопроса, девушка вновь уткнулась в стопку бланков.

Алиса пожала плечами и направилась к кабинету терапевта. Дмитрий, молодой врач, уже давно бросал на нее многозначительные взгляды и звал на свидание, так что с больничным проблем возникнуть не должно.

Перед дверью толпилась небольшая очередь. Узнав местного хирурга, люди молча пропустили ее вперед. Они выглядели вялыми и раздавленными — казалось, им не было дела ни до чего на свете. В маленьком городке все друг друга знали, а Алису тем более: многих из стоящих здесь или их родственников она оперировала. Обычно в таких случаях каждый считал долгом поинтересоваться ее делами или вывалить свои, но только не сегодня.

— О, какие люди! Куда пропала? — попытался изобразить радость Дмитрий, как только увидел вошедшую.

Получилось плохо. Меланхоличное настроение сказывалось не только на пациентах.

— Здравствуй, Дима, — улыбнулась Алиса. Ей показалось, что мужчина ответил ей — слабо, но искренне. — Что у вас здесь происходит?

Алиса, конечно, хотела