Я стану лордом! - Иннокентий
Он закрыл дневник и пошёл будить Ленку.
Она не спала. Сидела в своей комнате в северной башне у свечи с книгой, той самой, хроникой Отакара. Посмотрела на него, на дневник у него в руке и сказала раньше, чем он открыл рот:
— Нет.
— Ты не знаешь, что я хочу сказать.
— Знаю. Ты нашёл что-то в книжке. Что-то, что стреляет. — Она отложила хронику. — Вит. Оконная грамота. Три пункта. Над графом — только Бог и окно. Титулы выше графского отменены. Огненное зелье запрещено навечно, кто его сделает, привезёт или спрячет — того в окно, вместе с родом. Четыре раза окно открывали. За герцогов. За зелье — ни разу. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что никто не пробовал. Боялись. — Она смотрела на него. — Если узнают — это окно. Не для тебя. Для всех. Для Ярека. Для Дороты. Для меня, потому что я с тобой. Для Ружице, потому что дядя твой сюзерен. Сейм объявит тебя тем, кто хочет стать вторым Отакаром. И тогда против тебя пойдут не трое графов. Пойдут все двенадцать.
— Девять уже идут.
— Девять идут весной. За бастарда и подменыша. — Ленка встала. — А за порох пойдут сейчас. Все. И Церковь с ними. И Лига, потому что Лига боится пушек больше, чем бесов.
Вит молчал.
— Узнают, — сказал он наконец. — Вопрос — когда.
Ленка посмотрела на него долгим взглядом. Потом вздохнула, взяла со скамьи плащ.
— Пошли, — сказала она.
— Куда?
— С тобой. Ты же к Отто. — Она застегнула плащ под горлом. — Если уж совершать государственное преступление, пусть хоть кто-то будет рядом, кто знает, как его потом оформить.
* * *
Отто выслушал молча, нюхая головку чеснока. Потом сказал:
— Покажи.
Вит показал рисунок. Отто смотрел долго. Читать по-русски он не умел, но «6» и «30» были одинаковые везде.
— Бронза, — сказал Отто. — Шесть стволов. За Ободом, в Лиге, за шесть бронзовых стволов дают… — Он прикинул. — Дают столько, что можно купить этот замок. С тобой вместе.
— Знаю.
— И ты мне это показываешь.
— Показываю.
— Почему?
— Потому что мне нужны твои сапёры. Мне некого больше послать. — Вит смотрел ему в глаза. — И потому, что ты подрядчик. А не дурак. Ты продашь шесть стволов один раз. А со мной ты будешь брать пошлину с Вороньих Ворот, пока не помрёшь.
Отто долго молчал. Потом засмеялся — тихо, коротко.
— Ты страшный человек, Левый, — сказал он второй раз за месяц. — Каспар! Ганс!
Из темноты шатра вылезли двое. Каспар — длинный, сутулый, с руками, свисающими ниже колен, и лицом печальной лошади. Ганс — низкий, квадратный, без левого уха, с такой бородой, что из неё торчал только нос. Лучшие сапёры роты. Осенью они вели подкоп под северную башню, и когда Вит с Тондой и кузнецом перебили в том ходу всех остальных, эти двое успели удрать. Каспар потом сказал Отто, что под землёй впервые в жизни испугался.
— Пойдёте с лордом, — сказал Отто. — Сегодня. Куда скажет. Что увидите — не видели. Кто спросит — вы были у девок в Кршемене. Ясно?
— Ясно, — сказал Каспар. Голос у него был неожиданно высокий.
Ганс ничего не сказал, только кивнул бородой.
* * *
Старую Дыру они нашли к полуночи.
Кривая сосна оказалась всё там же — только высохла и стояла мёртвая, белая, без хвои. Ручей был подо льдом. Заслонку, о которой писал Головин, Ганс нашёл на ощупь, под снегом: гнилой брус, вбитый в каменную щель, и проём рядом, через который вода из ручья уходила куда-то вниз, в темноту.
Вход в штольню был ниже, за осыпью. Каспар разобрал камни. Из дыры дохнуло холодом и сыростью.
Они спустились с факелами. Каспар впереди, нагибаясь в три погибели, потом Вит, потом Ганс. Ленка осталась наверху, с лошадьми и арбалетом, который не умела взводить.
Штольня шла вниз под наклоном, как Головин и писал. Стены — мокрые, крепь — чёрная, гнилая, местами рухнувшая. Шагов через сто под ногами захлюпало. Ещё через двадцать вода была по колено. Ещё через десять — по пояс.
Каспар остановился.
— Дальше — всё, — сказал он своим высоким голосом. — Вода до потолка.
Вит поднял факел.
Штольня впереди уходила в чёрную воду. Гладкую, неподвижную, как стекло. Факел отражался в ней. А у самой поверхности, там, где потолок опускался к воде, из воды торчало что-то зелёное. Длинное. Круглое.
Вит протянул руку и коснулся.
Металл. Холодный, покрытый слизью и зелёной коростой. Он провёл пальцами и нащупал под коростой выпуклый узор. Пять лучей.
Звезда.
— Матерь Божья, — сказал Ганс. Первые слова за весь вечер.
Каспар смотрел на ствол молча. Потом смотрел на воду. Потом на потолок, на крепь.
— Откачать можно, — сказал он. — Ручной насос. Два насоса. Меха. Людей посменно, день и ночь. Если крепь не рухнет. Если вода снизу не идёт. — Он помолчал. — Две недели. Может, три.
— Четыре дня, — сказал Вит.
— Нет, лорд. — Каспар покачал головой. — Хоть убейте. Две недели.
Вит постоял ещё. Держал руку на холодной бронзе, на звезде, которую выбили тридцать семь, а может, семьдесят лет назад по приказу человека, который сидел сейчас в яме на другом конце Чаши.
— Начинайте, — сказал он. — Завтра. Людей возьмёте у Отто. Своих не дам — мне нужны мои.
— А что сказать людям? Зачем качаем?
— Скажите, что лорд ищет серебро, — сказал Вит. — Пусть думают, что я жадный. Это все поймут.
* * *
Они выбрались наверх. Ленка стояла у лошадей и смотрела на долину.
Вит сразу понял, на что она смотрит. Отсюда, с гребня, долина Ворны лежала внизу вся, до самого горизонта, в снегу и темноте. И на севере, там, где в темноте была деревня Хлум, вдоль старой дороги, — стояло зарево. Красное, низкое. Несколько огней сразу. Они росли.
— Ты сказал — четыре дня, — тихо сказала Ленка.
— Ошибся. — Вит смотрел на зарево. — Конные ушли вперёд. Кунеш поумнел.
И тут оно пришло.
[Подданный погиб. Опыт: +3.]
Вит замер.
[Подданный погиб. Опыт: +2.]
[Подданный погиб. Опыт: +5.]
[Подданный погиб. Опыт: +1.]
Строчки всплывали одна за другой, мелко, ровно, как капли из худого ведра. Он не мог их выключить. Он и не пытался. Он стоял на гребне и смотрел, как горит Хлум, и Система записывала ему опыт за каждого, кто там умирал. Старика, которого вытащили из избы. Бабу, которая не отдала корову. Мальчишку, который побежал не туда.
[Подданный погиб. Опыт: +4.]
[Подданный погиб. Опыт: +1.]
— Что? — Ленка смотрела ему в лицо. — Вит. Что?