Я стану лордом! - Иннокентий
Три секунды. Отпустил.
Туман дошёл до ручья. Перешёл. Пополз вверх по пригорку. Вит смотрел, как белое поднимается по склону, переливается через борта возов и заполняет кольцо.
Через минуту он не видел соседнего воза.
Через две — не видел своей руки.
Вокруг закричали. Кто-то звал Бога. Кто-то — мать. Кто-то — Ржигу. Где-то упал цеп, где-то заржал конь, где-то заплакал мужик, тонко, по-бабьи. Кольцо, которое три минуты назад было крепостью, стало шестью сотнями слепых людей на мокром пригорке.
— Стоять! — заорал Вит. — Стоять на местах! Никому не двигаться! Слушать!
Голос ушёл в туман и вернулся глухо, как из бочки. Но его услышали. Крики стихли. Не сразу, по одному. Рядом раздался голос Ржиги, хриплый, спокойный:
— Слыхали лорда? Стоять! Кто шагнёт — сам зарублю, туман не туман!
Стало тихо.
И в этой тишине Вит услышал. Звук. Лязг, топот, хлюпанье, ржание. Далеко, за ручьём. Много.
[Карта: звук. Точность: низкая.]
Карта зажглась в углу зрения. Белое пятно тумана, а в нём — метки. Неровные, расплывчатые, дрожащие, как огоньки свечей на ветру. Но метки. Вот — топот, там, за бродом, много копыт, широко, слева. Вот — лязг, звон, пешие, ближе к броду, прямо. Вот — голос, кричит команду, справа.
Шестьсот слепых. И один, который видит ушами.
Мало.
Он взял Глаза Тонды снова.
С кургана туман был другим. Сверху это было белое озеро, ровное, плотное, по грудь коню. Из озера торчали верхушки деревьев, крыши Хлума, курганы, Лысая гора на юге, а на Лысой горе — крохотная фигурка второй сороки. И пригорок у брода — тоже торчал. Самый верх. Верхушки кос над бортами возов.
А по озеру плыли знамёна.
Пики конных торчали из тумана на две сажени. На пиках — флажки. Жёлтые, гроновские. Они двигались — медленно, ровно, широкой полосой, — к броду. Сто восемьдесят флажков, может, меньше. За ними — белые, липские, пешие, копья торчат из молока, как камыш.
Три секунды. Две. Отпустил.
В носу стало горячо.
— Ружена! — крикнул он.
— Здесь! — голос справа, шагах в десяти.
— Конные. Идут на брод. Восемьдесят шагов. Левее брода — двадцать шагов. Выше — на два пальца, они в низине. Все стрелки — туда. По моему слову.
— Не вижу ни хрена, лорд!
— Я вижу. Стреляй туда, куда я сказал.
Тишина. Потом её голос, громко, на весь пригорок:
— Слыхали, вы, сено-солома?! Все! Левее брода, двадцать шагов! На два пальца выше! Взвести! Ждать!
Скрип. Тридцать два арбалета. Вит закрыл глаза. Тонда. Флажки. Ближе. Уже у воды. Первые входят в ручей.
— Пли!
Тридцать два болта ушли в туман. Не видно было ничего. Но через секунду оттуда, снизу, от ручья, донёсся звук, который Вит знал хорошо, хоть и не на этой войне. Звук, когда в плотную толпу падает что-то тяжёлое и острое. Ржание. Крик. Плеск.
— Взвести! Пли!
Ещё раз.
— Взвести! Пли!
[Противник: потери. Опыт: +14.]
[Опыт: +9.]
[Опыт: +11.]
* * *
Гроновские конные шли на возы. Вслепую, через брод, по памяти, по крикам. Как Кунеш их учил. В лоб.
И брод их не держал.
Вчера через него можно было пройти по колено. Ночью, в оттепель, ручей поднялся. Лёд сломался и пошёл. А заливной луг по обе стороны, который Кунеш видел вечером белым и ровным, был под снегом водой и торфом. Чёрная жижа, которая держала человека и не держала коня в латах. Кони уходили в неё по брюхо и бились. Рыцари падали из сёдел и тонули в жиже, в двух шагах от брода, в тумане, не понимая, где берег.
Те, кто прошёл, полезли на пригорок. Мокрые, по пояс в торфе, на усталых конях, вверх по склону. В тумане. В лоб на возы.
Вит слышал их на Карте: метки ползли вверх, к кольцу. Сорок шагов. Двадцать. Десять.
— Цепы! — заорал он. — Пятый, шестой, седьмой! Сейчас!
Из тумана у самого борта выросла конская голова. Огромная, мокрая, с налитыми кровью глазами. Над ней — рыцарь, шлем, пика. Пика ударила в павезу, павеза треснула, за ней кто-то закричал. А сверху, с воза, на шлем рухнул цеп — Мирослав, Вит узнал по бороде, — и шлем смялся, и рыцарь пропал под колёсами.
Рядом — ещё один. Багор, крюк, рывок — и рыцарь летит с коня в грязь, под ноги кметам. Вит не видел, что с ним делают. Он слышал.
Пятый. Шестой. Седьмой воз. Восьмой — там прорвались, конь грудью разметал павезу, влетел в кольцо, затоптал двоих. Ота с молотом ударил коня в голову. Конь рухнул. Рыцаря добили косами.
[Отряд: потеря.]
[Отряд: потеря.]
[Опыт: +18.]
[Опыт: +22.]
Вит не считал. Он слушал. Он стоял в середине кольца, в белом, с закрытыми глазами, и слушал, и смотрел Глазами то Тонды, то сороки на Лысой горе, и кричал номера возов, и кричал Ружене, куда стрелять, и кровь текла у него из носа, по губе, по подбородку, и он её не вытирал.
[Уровень 15.]
Строчка мелькнула и пропала. Не до неё.
Он взял Глаза Тонды снова.
И увидел кулак.
* * *
Кулак был в кольчужной рукавице. Он летел прямо в глаза, в лицо, и Вит дёрнулся всем телом, хотя тело его стояло в тумане на пригорке в километре оттуда. Удар. Белая вспышка. Земля. Снег. Сапоги.
Тонду нашли.
Вит отпустил. Открыл глаза. Туман, возы, крики. Взял снова.
Тонда лежал на снегу у подножия берёзы. Над ним стояли трое. Гроновские, пешие, в стёганках. Один держал его за волосы. Другой спрашивал. Голос шёл глухо, как через подушку, — Вит не всегда слышал Глазами, только когда близко и громко.
— …где он? Где стоит? Где бастард, ты, сорока? В середке? Говори!
Тонда молчал. Кулак. Вспышка. Снег.
Вит отпустил. Возы. Крики. Рядом заржал конь, совсем рядом, у девятого воза.
— Ржига! Девятый!
— Вижу! То есть слышу! Иду!
Он взял Глаза Тонды.
Тонду тащили. Вверх по склону кургана, за шиворот, по снегу. Мимо костров. Мимо коновязи. К шатру. К жёлтому знамени.
Вит смотрел.
Он видел шатёр. Видел вход, откинутый полог, жаровню внутри. Видел столб у входа и знамя на нём. Видел трёх конных у коновязи — свита, оруженосцы. Видел самого Кунеша — тот стоял у жаровни, без шлема, медвежья голова лежала на сундуке рядом. Кунеш смотрел вниз, на брод, на туман, и ругался. Рядом с