Я стану лордом! - Иннокентий

Он отложил их. Пусть висят. Сначала — еда, сон, бедро.

А утром, когда он поднялся на стену, на горизонте стояли три дыма.

Тонкие, серые, ровные, в безветрии. Три столба. Один — на юге, в долине, у реки. Второй — чуть левее, за холмом. Третий — далеко, у самых гор.

[Карта.]

Он знал, что там. Карта показала сама: деревни, которые он видел, когда ездил с Ржигой и Тондой. Те, что уцелели после Ружича.

Часовые на воротах закричали. По дороге снизу бежал человек. Кмет, в армяке, без шапки, весь в саже, до самых бровей. Он бежал и падал, вставал и снова бежал. У рва упал совсем и закричал оттуда, с земли, срывающимся голосом:

— Пан Вит! Пан Вит! Пан Кунеш Лготку жжёт! Людей в церкви запер! Баб, детей! Запер и поджигает!

— Нет, — сказал Отто.

Он стоял у своей палатки, огромный, лысый, в лоскутном плаще, и смотрел на дым. Три столба над долиной. Его наёмники тоже смотрели — кто с интересом, кто равнодушно, кто доедая похлёбку.

— Отто…

— Нет, бастард. Ты меня нанял держать замок. Замок я держу. Вон он стоит, целый. — Отто кивнул на стену. — А деревни — это не замок. За деревни у нас не договаривались. Хочешь, чтобы мои ребята бегали за Кунешем по полям, — это другой контракт. Другая цена. И платить — вперёд.

— У меня нет денег вперёд.

— Тогда нет и ребят. — Отто развёл руками. — Не обижайся. Я подрядчик.

Вит не обижался. Он понимал. Он сам когда-то, в той жизни, ругался с начальством из-за того, что на одну задачу дают людей, а потом требуют решать три.

— Коней дашь? — спросил он.

Отто подумал.

— Десяток дам. Под залог. Если вернёшь живыми — плата за день. Если не вернёшь — двойная цена.

— Давай.

* * *

Собрались за четверть часа.

Тридцать человек. Все свои, с порезанными ладонями, из тех, кто вызвался сам. Ржига. Ота с молотом. Вашек с топориком. Оба Крала. Тонда, которого никто не звал и который всё равно пришёл. Пан Радек — на лошади, в бригантине, со своим мечом. Ещё двадцать с лишним — ополченцы, стрелки, бывшие беженцы из Подзамчья, у которых в Лготке были родственники.

И Ружена. Её Вит тоже не звал. Она стояла у ворот с «Тёткой» и колчаном болтов на поясе и смотрела на него так, что он не стал ничего говорить.

Десять коней от Отто. На коней посадили тех, кто умел держаться в седле: Вит, Радек, Ржига, Ружена, Тонда, ещё пятеро. Остальные — бегом.

В замке Вит оставил старшего Крала. Сто с лишним человек на стенах, Агата, Дорота, Ярек, мэтр Ансельм. И Ленка. Ленка стояла на стене над воротами и смотрела, как он садится на коня. Не махала. Ела яблоко.

— До Лготки — час, — сказал Ржига. — Бегом — полтора. Если не помрём по дороге.

— Не помрём, — сказал Вит.

Он не был в этом уверен. Бедро, зашитое Агатой, горело под повязкой. Выносливость после яда так и не вернулась — семь вместо одиннадцати. А впереди было полтора часа бегом и неизвестно что потом.

[Доступно очков: 2.]

Он смотрел на строчку. Утром мэтр Ансельм накормил его так, как кормят перед дорогой, — хлеб, каша, мясо, кружка тёмного пива, которое Вит выпил, не почувствовав. Еда была. Времени не было.

— Выносливость, — сказал он вслух. — Обе. Ускоренно.

Ржига покосился на него.

— Чего?

— Ничего. Поехали.

[Ускоренная перестройка.]

Коловороты пришли, когда он уже сидел в седле. Он вцепился в луку, пригнулся к шее коня, стиснул зубы так, что заскрипели. Конь заржал и прянул в сторону, чуя что-то неладное. Секунд десять мир был красным, и в этом красном трещали кости. Потом отпустило.

[Ускоренная перестройка завершена. Выносливость: 13 (-4 временно) = 9.]

Девять. Лучше, чем семь.

Он выпрямился. Ржига смотрел на него во все глаза.

— Ты чего, Левый? Тебе дурно?

— Уже нет. Поехали.

* * *

Лготка была большой деревней — больше Кршемена, дворов на шестьдесят. Она стояла на пологом склоне над ручьём, у самой опушки буковой рощи. Наверху склона — церковь, маленькая, каменная, с деревянной звонницей. Вокруг церкви — погост, обнесённый невысокой каменной оградой. Ниже, по склону, — дворы, огороды, плетни. Ещё ниже, у ручья, — мельница и выгон.

Всё это Вит увидел глазами Тонды.

Мальчишка сидел на буке на краю рощи, высоко, в развилке, и смотрел на деревню. Вит держал связь сколько мог — секунд по двадцать, отпуская и снова подхватывая. Голова гудела, но терпимо. Всё растёт, вспомнил он. И это тоже.

[Связь: Тонда. Нагрузка: средняя.]

Деревня горела. Не вся — половина, нижняя, у ручья. Горели избы, горела мельница, горели скирды на выгоне. Дым шёл низко, стелился по склону, и в дыму бегали люди.

Гроновские. В зелёном с жёлтым. Человек сто пеших — грабили избы, выносили что было, гнали к выгону тощих коров. И конные — выше, у церкви, на погосте. Вит считал.

[Конных: 58.]

[Пеших: ≈110.]

Пятьдесят восемь рыцарей и оруженосцев. В латах, на хороших конях. Они стояли у ограды погоста, спешившись, кто-то пил из фляги, кто-то смеялся.

А церковь…

Церковная дверь была заложена снаружи — бревном, поперёк, вдетым в железные скобы. У двери лежала солома, охапками, и стояли двое с факелами. Крыша звонницы уже дымилась: кто-то поджёг её сверху, и огонь шёл медленно, лениво, по сырой дранке.

Изнутри церкви кричали.

Вит слышал это ушами Тонды — далеко, сквозь треск огня, сквозь хохот, сквозь мычание коров. Тонкие голоса. Много тонких голосов. Бабы. Дети.

[Связь разорвана.]

Он открыл глаза. Он лежал на краю рощи, в мокрой листве, и рядом с ним лежали Ржига и Радек.

— Сколько? — спросил Ржига.

— Шестьдесят конных. Сотня пеших, разбрелись по деревне, грабят. Церковь заперта. Внутри — люди. Подожгли звонницу.

— Шестьдесят конных, — повторил Радек. — Против нас — тридцать. Пеших.

— Да.

— И что ты будешь делать?

Вит смотрел на церковь. На дым над звонницей. На погост. На ограду погоста — невысокую, каменную, по пояс.

— Открывать церковь, — сказал он.

* * *

Они вышли из рощи сбоку, по оврагу ручья, там, где дым был гуще всего. Пешие — первыми, пригнувшись, бегом. Конные — за ними, шагом, чтобы не шуметь.

Гроновские их не заметили. Гроновские были заняты: кто грабил, кто пил, кто смотрел, как горит звонница. Двое с факелами у церковной двери стояли спиной к оврагу.

Ружена сняла обоих. Одного