Я стану лордом! - Иннокентий
— Клянусь, — сказал он.
— Что право твоё? — уточнил Брандейс.
Вит подумал. Право было не его. Право было Вита-писаря, который лежал сейчас в крипте под часовней, — нет, не лежал, его тело было здесь, это он, Глеб Шатилов, лежал где-то там, на кухне в Челябинске, у микроволновки с зелёными цифрами. Чьё право? Ничьё. Право было того, кто держал стену.
— Что бьюсь честно, — сказал он.
Брандейс посмотрел на него слезящимися глазами. Хмыкнул. Пометил что-то в книге.
[Задача: Божий суд. Победить.]
Строчка всплыла сама, и Вит не удивился. Он ждал её.
— Начинайте, — сказал Брандейс.
* * *
Збынек атаковал сразу.
Не прощупывал, не кружил, как делают опытные, когда не знают противника. Он знал противника. Девятнадцать лет знал. Заику-писаря, который боится темноты и не умеет держать меч. Он пошёл вперёд легко, широко, красиво, и меч его описал в воздухе сверкающую дугу — сверху, наискось, по шлему.
[Удар. Сверху справа.]
Вит закрылся. Щит — под углом, как дверь, которую выбивают. Ржига учил. Меч Збынека ударил в щит, скользнул, ушёл в сторону. Щит не вывернуло.
[Удар. Снизу слева.]
Закрылся. Скользнуло.
[Удар. Сверху, по центру.]
Закрылся. Щит дрогнул, руку отбросило вниз, но удержал.
Збынек отскочил. Шаг назад. Щит — вниз. Взгляд — вбок, на восточную сторону, где ревели гроновские. На мать у стола.
Полсекунды.
Вит увидел. И не успел. Тело не успело: он только что поймал три удара, рука ещё гудела, ноги ещё вязли в мокрой земле. Полсекунды прошли, и Збынек снова шёл вперёд.
Значит, правда, подумал Вит. Тело не врёт. Три удара — шаг назад — щит вниз.
Теперь — дожить до следующего раза.
* * *
Следующие две минуты были плохими.
Збынек был быстрее. Не сильнее — Вит чувствовал по ударам, что его собственная рука держит не хуже, — но быстрее, и, главное, он умел. Он делал с мечом то, чего Вит не умел и за три дня научиться не мог: финты, обманные замахи, удары с поворотом кисти, которые начинались как один удар, а приходили как другой. Система предупреждала — по плечу, по бедру, по тому, куда смотрят глаза, — но предупреждала о том, куда удар начался. А Збынек умел менять удар на середине.
[Удар. Сверху справа.]
Вит закрылся сверху — а удар пришёл снизу, по бедру. Меч скользнул по кольчуге, по той самой прорехе, стянутой проволокой, и прошёл внутрь. Вит почувствовал холод, потом жар.
[Повреждение. Бедро, левое. Кровотечение: умеренное.]
Гроновские взревели. Кто-то в толпе кметов охнул. Отто на своей бочке что-то быстро записал в табличку.
Вит отступил. Нога держала. Пока.
— Скажи «я бастард», — сказал Збынек. Негромко. Весело. Так, чтобы слышал только Вит.
И тело Вита дрогнуло.
Не рука. Не нога. Что-то внутри, глубоко, там, где жил осадок. Подвал под конюшней. Запах дёгтя и кожи. Пальцы, которые медленно отгибают назад. Скажи «я бастард». Я б-б-б…
Руки задрожали. Щит повело вниз.
— Скажи, — повторил Збынек, наступая. Меч сверкнул. — Ну? Я б-б-б…
[Удар. Слева.]
Вит закрылся. Поздно, плохо. Удар пришёлся в край щита и отбросил его, и Вит едва устоял.
Хватит, подумал он. Не этому мальчишке. Себе. Телу. Хватит. Ты в подвале больше не сидишь. Ты лежишь в крипте. А это — я.
Руки перестали дрожать. Не сразу. Но перестали.
[Выносливость: критически низко.]
Дыхание кончалось. Он слышал, как хрипит. Как в горле свистит. Руки стали тяжёлыми — не свинцовыми ещё, но уже чугунными. Щит тянул вниз. Меч тянул вниз. Кровь из бедра текла в сапог, и сапог хлюпал.
Минута. Может, меньше.
Збынек снова пошёл вперёд. Три удара. Сверху. Снизу. Сверху.
Вит закрылся трижды — из последних сил, держа щит двумя руками, бросив меч болтаться на темляке.
Збынек отскочил. Шаг назад. Щит вниз. Взгляд — на мать.
Полсекунды.
Вит не стал бить. Вит упал.
* * *
Он упал на колено. Тяжело, неловко, опираясь на щит, — так, как падает человек, у которого кончились силы. Голова опустилась. Меч болтался на темляке и чиркнул остриём по земле.
Гроновские завыли от восторга. Кунеш закричал что-то, Вит не разобрал. На стене Вранова кто-то коротко, страшно выругался — голос Ржиги.
Збынек засмеялся.
Он не стал торопиться. Он был турнирщиком, а турнирщик знает: финал должен быть красивым. Он подошёл, неторопливо, обходя Вита сбоку, к стороне трибун, чтобы все видели. Поднял меч. Сверху. Широко.
— Сдавайся, бастард, — сказал он громко, на весь луг. — Скажи «сдаюсь», и я, может быть, оставлю тебе руку.
Левая рука Вита, та, что лежала на земле рядом с коленом, сжалась.
В кулаке у неё была земля. Мокрая, чёрная, пополам с пеплом. Земля, на которой три недели стоял лагерь Ружича. Которую жгли, топтали, на которой варили и пекли.
[Анализ. Цель: лицо. Защиты нет.]
Вит выпрямился — не вставая, только корпусом, снизу вверх, — и швырнул землю Збынеку в лицо.
Это было грязно. Это было подло. Это было не по-рыцарски, и не по-турнирному, и, наверное, не по-божески. Это было по-солдатски. Так дерутся в окопе, когда у тебя кончились патроны и остался только песок под рукой.
Збынек отшатнулся, вскинув руку к глазам. Пепел, земля, мокрая грязь — в глаза, в рот, в нос. Он закашлялся, замотал головой. Меч, занесённый сверху, ушёл в сторону.
Вит встал.
Он бросил свой меч — просто разжал руку, и меч повис на темляке. Шагнул вперёд. Левой рукой со щитом отбросил щит Збынека в сторону. А правой — пустой — схватил Збынека за правое запястье. За руку с мечом.
Сила — тринадцать.
Он вывернул руку назад и вверх. Резко. Всем, что было в этом теле, всей злостью, всем подвалом под конюшней, всем рыжим щенком. Туда, куда правое плечо не должно было поворачиваться. Туда, где оно однажды уже вылетало.
Хруст был тихий. Глухой. Внутренний.
Збынек закричал.
Меч выпал у него из пальцев. Он рухнул на колени, держа правую руку левой, а правая висела, неестественно, плетью, и плечо под бригантиной торчало углом. Вит ударил его ободом щита в лицо. Не сильно — ровно настолько, чтобы опрокинуть. Збынек упал на спину. Вит упал на него сверху коленом, на грудь, придавил.
— Сдавайся, — сказал он.
* * *
Збынек лежал на спине, в грязи, в пепле, с вывернутым плечом, с лентами, разметавшимися по земле. Лицо у него было чёрное от грязи, мокрое от слёз, которые текли из засыпанных глаз. Он хрипел.
— Нет, — прохрипел он.
— Сдавайся.