Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

С годами Трофим возмужал, стал еще красивей – ведь возраст только на пользу мужчине, и я безмерно его любила.

– София, – крикнула я ей, сидящей за рулем. – Организуй нам минутку влюбленных.

– Будет сделано, шеф! – весело откликнулась она. Как местный житель, София знала о сюрпризе на дороге. – Всем приготовиться, сейчас нас съест кит! – страшным голосом провозгласила она и дернула руль, чтобы машина наехала на условный знак.

Вынырнул из ниоткуда огромный кит и проглотил нас. Сделалось темно, закричали от восторга дети, засмеялся Терминатор, а мы с Трофимом погрузились в самый сладкий и самый нетерпеливый поцелуй, на какой только были способны. Острое чувство подогревало еще обстоятельство, что мы не знали, когда в машине сделается светло.

Получив свое бунгало, где дети в нетерпении покидали вещи, мы отправились к морю. Мы научили своих мальчиков плавать, поэтому они с разбега кинулись в набегающие волны мелководной детской лагуны. Терминатор ходил вдоль берега и неустанно давал им указания.

Мы с Трофимом разместились на шезлонгах под зонтом из пальмовых ветвей. Из пляжного бара нам тут же принесли прохладительные напитки таких же невероятных цветов, как и рифовые рыбки.

– За нас и наших детей! – я поднесла свой бокал к тому, что держал в руках муж.

– За тебя, Норма, – Трофим щурился от яркого солнца. – Я люблю тебя.

Он не часто баловал меня словами любви, поэтому я прицепилась к ним.

– Если судить по десятибальной шкале, то на сколько ты любишь меня? На все десять?

Он покачал головой. С моего лица слетела улыбка.

– Десятка была еще на Земле. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Тогда мой отец вручал тебе грамоту за отличную учебу, и я не мог оторвать от тебя глаз. Я два года наблюдал за тобой.

– Почему же не подошел?

– Боялся получить от ворот поворот.

– Ты? Сын мэра? И боялся?

– Я боялся все испортить. Ты должна была стать взрослее и умнее, чтобы понять, что я от тебя не отстану. Лавровы всегда далеко заглядывают, я уже говорил тебе.

– Умнее? Мне твой папа вручил мне грамоту и банку редкого апельсинового сока, как оценку моих умственных способностей. Это уже о многом говорит.

– Я видел, как ты радуешься соку. Как ребенок. Я решил, что начну завоевывать тебя, когда тебе исполнится восемнадцать. И ни на шаг не отошел от плана. Даже когда тебя увезли на Лагерту, я верил, что смогу, что справлюсь. Ты только дождись меня. Я сам напросился привезти оборудование, чтобы быть с тобой рядом. И когда у нас все получилось, терпеливо ждал, когда ты перестанешь мучиться воспоминаниями. Ты сейчас совершенно здорова, я это вижу.

– И поэтому оценил любовь ко мне ниже десяти?

– Я был влюблен в тебя на десятку, а люблю на все сто, – Трофим потянулся к мне и поцеловал в губы.

– Доверим детей Терминатору? – спросила я, хитро сузив глаза.

Трофим понял.

– Сейчас я только предупрежу его, что он на пляже главный.

Терминатор понятливый робот. Мы целых два часа были предоставлены себе.

Вечером пошли погулять в город. Огни, музыка, карнавал – все бурлило весельем. Мы с детьми были счастливы.

Ночью отправились на набережную смотреть салют. И в самый его разгар в небе вспыхнули слова, которые заставили меня замереть.

«Я знаю, что ты здесь, Норма».

Слова стерли суетящиеся вокруг них рифовые рыбки – фирменный знак Вольфа.

Меня качнуло. Трофим обнял меня.

– Ничего не бойся. Я сегодня же позвоню в нашу Дипмиссию. Они потребуют, чтобы он близко к тебе не подходил и прекратил свои ужасные шутки.

Звонок помог. Я больше не находила свидетельств того, что за мной следит Вольф. Но однажды... Однажды случилось то, чего я никак не ожидала.

Мы опять сидели под шезлонгом и наблюдали, как у кромки воды бегают наши дети и вязнет в песке Терминатор. Мой взгляд скользил по морской глади. Остановился на красавице–яхте, на которой веселилась компания молодых людей. Загорелые девчонки, подтянутые парни, белозубые улыбки.

Я удивилась, когда от компании отделился черноволосый юноша и, пройдя в носу, помахал мне рукой. Я не могла ошибиться: Трофим пошел за напитками, а на этой части пляжа, кроме нашей семьи, никого не было. Ну не Терминатору же он махал?

Заметив, что я смотрю на него, юноша красиво нырнул. Он вынырнул довольно далеко от яхты и, быстро преодолев уверенными гребками пару сотен метров, доплыл до берега. Я замерла, когда он выходил из воды.

Поднесла руку ко лбу, чтобы убедиться, что не перегрелась. Из воды вышел Клаус. Слишком молодой для тридцати пяти лет. Я видела юношу, которому от силы исполнилось пятнадцать, а может, и того меньше. Еще совсем ребенок. Но как он был похож на Клауса!

Этот юноша с улыбкой шел на меня. Я схватилась за парео и набросила его на плечи, чувствуя себя в купальнике неуютно. Торопливо поднялась с шезлонга, готовая в любой момент бежать прочь. Я думала, что схожу с ума.

Юноша подошел ближе, и мне пришлось задрать голову. Он был высоким. Гораздо выше Клауса. И это был не Клаус. Черные глаза, черные волосы и никакого признака жабр.

– Здравствуй, мама! – сказал он и обнял меня прохладными от воды руками. – Вот мы, наконец, и встретились.

Я видела, как бежит ко мне Трофим, оставив на барной стойке коктейли, как затихли и развернулись в нашу сторону дети, как Терминатор стукнул себя по темечку, хотя лампа в его глазах не переставала гореть.

Юноша выпустил меня из объятий и повернул голову к подошедшему Трофиму.

– Я старший сын вашей жены. Меня зовут Фридрих, – он протянул ладонь Трофиму, и тот, находясь в замешательстве, пожал ее. – А это, как я понимаю, мои младшие братья?

Он развернулся к подошедшим детям и пожал руку каждому.

– Этого не может быть, – сказала я, глядя на Фридриха, но обращаясь к Трофиму. – Я не была тогда беременна. Да и когда бы я успела выносить и родить ребенка?

– А кто твой отец? – Трофим пришел в себя и задал правильный вопрос. – Вольф?

– Нет. Клаус. Вольф мой дедушка. Когда погиб отец, он вспомнил, что в клинике хранится биологический материал его сына и папиной любимой донны. И вуаля! Через девять месяцев родился я. Но