Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

Таможенник слишком долго читал мои документы. Я стояла перед столом, переминаясь с ноги на ногу. Мне хотелось, чтобы все это быстрее закончилось. Я поглядывала на улыбающуюся Софию, которая всем видом выражала уверенность, и это немного меня успокаивало.

Я вздрогнула, когда у таможенника зазвонил зумком. Он снял его с пояса и положил на стол.

– Слушаю вас, манайр, – сказал офицер, и у меня внутри все оборвалось.

– Я запрещаю своей донне покидать пределы Лагерты, – медленно и четко произнес Вольф. Я узнала его голос.

– Я не могу выполнить ваш приказ, манайр, – офицер поднял на меня глаза. – Она больше не донна. Она жена одного из гостей Лагерты.

– К черту! Просто откажите ей.

– Мы не готовы к дипломатическому скандалу с этой планетой.

– Какой дурак женился на донне? – в голосе Вольфа сквозило презрительное недовольство.

– Племянник президента Верлакса, – ответил офицер, передавая мне бумаги и открывая шлагбаум. Я не стала ждать конца разговора, хотя хотела бы услышать, как Вольфа разорвет на части известие о моем замужества. Свобода была дороже.

Я буквально бегом пересекла таможенную зону. Трофим обняла меня за талию, и мы поспешили к стоянке, где готовился к старту Верлакский звездолет. Терминатор торопливо шлепал за нами. Он стеснялся скрипа суставов, который появился после недавней мойки.

Я обернулась всего один раз, чтобы помахать Софии. Она широко улыбалась.

– Приезжайте еще! – крикнула она.

Я передернула плечами. Я вернусь на Лагерту только в страшном сне.

– Мы обязательно приедем, даже не сомневайся, – сказал мне Трофим. – Привезем наших детей в «Океан развлечений». Там здорово.

– Ты заглядываешь так далеко?

– Этим отличаются все Лавровы.

Я рассмеялась. Мне дышалось легко, несмотря на то, что на моем лице была все та же маска. Где–то на пределах периферийного зрения плавали цветные тропические рыбки.

– Взлет в девять. У нас есть время устроиться.

Когда мы зашли в выделенную нам каюту, разделенную на две спальни, подал сигнал зумком Трофима. Он непонимающе посмотрел на номер.

– Что там? – спросила я, заранее волнуясь.

Он сделал громкую связь.

– Чтобы молодому мужу нескучно было в полете, – услышала я голос Вольфа.

– Манайр, вы не умеете проигрывать? – поинтересовался Трофим, обнимая меня за плечи.

– Я всегда выигрываю. И Норма однажды в этом убедится. Приятного полета, – сказал он и оборвал связь.

– Я ничего не поняла, – сказала я. – О чем он говорил?

– Он прислал два видео–файла. Один называется Вольф, второй Клаус.

Трофим запустил первый, и я услышала свой пьяный голос. Я вскрикнула и закрыла лицо ладонями. Вольф отомстил. Он прислал записи той ночи, когда я была опьянена сармакой.

– Прости. Я не ожидал, что он решится на такую низость, – Трофим бросил зумком на кровать. – Я удалил оба файла.

– Я не знаю, как мне с этим жить, – я не убирала руки от лица, так мне было стыдно. Трофим обняла меня и прижал к своей груди.

– Многим из нас после знакомства с новым миром нужен психолог. Я помогу тебе, Норма Ли. Сделаю все, чтобы ты справилась. Дай руку, я сниму этот чертов браслет. Мы уже научились их деактивировать.

– Зачем я тебе такая? – глухо спросила я, потирая незагорелое место, где столько времени носила браслет Вольфа. – Меня нет прежней. Я совсем другая. Незнакомая даже себе.

– Тогда начнем все с самого начала. С нуля. Меня зовут Трофим Лавров. А тебя?

– Я Норма Ли... – я подняла лицо. – Кто я теперь? Все еще Гарина или...

– Лаврова. Норма Ли Лаврова. Моя жена.

– Но мы совсем не знаем друг друга.

– У нас впереди целая жизнь. Узнаем. Если поймем, что не можем жить друг без друга, то сыграем настоящую свадьбу.

– Ты хочешь узнать меня? Мне придется рассказать тебе все, что случилось со мной на Лагерте.

– Тебе это нужно?

– Да. Я должна очистить душу.

– Хорошо, – он поцеловал меня в макушку. – У нас есть время. До Верлакса не близко.

– А мы разве не заедем на Персерону? Там же привезли наших.

– Наших высадили на Верлаксе. Твой отец, мачеха и даже твоя подружка Зира уже тоже там. Мы выкупили всех, кто захотел переехать на Верлакс.

– А Алеля? Другая моя подруга, – мне достаточно было знать, что скоро я обниму своего отца, чтобы настроение резко поменялось. Высохли слезы. Я улыбалась. Вольф больше не был мне страшен. Его подлый поступок лишь подтвердил, что он потерял все человеческое.

– Алеля замужем и счастлива. Летает на звездолете вместе с мужем. Обещала заявиться в гости, как только ты вернешься в семью.

Я радостно рассмеялась.

Я скоро буду дома. Там все свои. Там я – человек.

Прошло пятнадцать лет.

Первые годы нам с Трофимом дались непросто. По его настоянию мы поселились в одном доме, но семьей стали далеко не сразу. Я несла в себе тяжесть вины за события, произошедшие на Лагерте, и ни один психолог не смог убедить меня, что в той ситуации, в какой я оказалась, не было иного выхода. Отголоски выпавших испытаний остались в моей памяти, хотя и подернулись дымкой забвения.

На Верлаксе мне сразу понравилось. Планета была холодной, в отличие от песчаной Лагерты и комфортной Персероны, но здесь были все свои, а душевное тепло и спокойствие – это главное.

В течение полугода прибыли последние корабли эскадры, посланной на Землю за оставшимися людьми. Благодаря кантарцам – инопланетным астронавтам, знающим, как преодолеть пространство и время с помощью кротовьих нор, звездолеты не потратили на полет долгие годы.

Отважный капитан Кей–Зет 144 первый доказал, что подобное путешествие возможно даже на старых типах кораблей, и остальные повторили его подвиг, хотя у правительства Персероны не было уверенности, что эксперимент пройдет удачно. Только поэтому в первый звездолет посадили молодых и здоровых – на тот случай, если полет займет десятилетия. Ну и, конечно, персеронцы успели нажиться на продаже новой и такой редкой живой рабочей силы.

Родители Трофима прибыли вместе с последней партией землян. Уже за это следовало уважать мэра Северного предела. Он показал нам ключ, на который закрыл наш опустевший бункер. Я видела, как Трофиму дороги были