Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Он твой, тебе и решать, – с улыбкой ответил Лавров.

Мы ехали долго. Когда выезжали из купола, София протянула нам маски.

– Там воздух разрежен, – пояснила она.

Нас остановили для проверки документов. София показала свои.

– Везу туристов показать Океан. Еще заедем в поселок хлюссов за сувенирами, – отчиталась о планах экскурсии она. – Через час вернемся.

– Будьте осторожны, – посоветовал нам страж порядка и, козырнув, поднял шлагбаум.

За куполом лежали белые пески. Каждая песчинка блестела под лучами огромного красного солнца. Я видела его на Персероне, и оно не показалось мне таким большим. София поняла мое удивление.

– Местное искажение. Испарение океана и жар песка создают странную иллюзию красного солнца. Туристы любят фотографироваться в здешних уникальных пейзажах.

Мы оставили машину у приморской деревушки. Ноги вязли в песке.

Я издалека заметила сидящих под навесом Лейлу и Клауса. Они были без масок, как и все жители приморской деревни. Клаус поднялся, когда увидел меня, и широко раскинул руки. Я поняла его и побежала. Так неуклюже из–за песка и навернувшихся слез.

София и Трофим остались стоять в стороне. На глазах матери Клауса тоже стояли слезы.

– Вот и закончилась наша странная история, Норма, – прошептал Клаус, крепко обнимая меня.

– Нет, не закончилась! – горячо возразила я. – Мы всегда будем друг у друга. Я буду помнить, что в Океане живет замечательный парень по имени Клаус, а ты будешь знать, что где–то на Вердлаксе о тебе частенько думает девчонка по имени Норма. Даже если мы будем совсем старенькими, в памяти останемся молодыми и красивыми. Скажи, мы сможем хоть изредка связываться по зумкому?

– Если только получится выходить на берег, – Клаус обернулся на небольшое здание, на котором на двух языках было написано «Почта». – Ты просто пиши сюда, и однажды я прочту все твои письма.

– Хорошо. Ты уладил дела с отцом? – меня волновало, как расстался Вольф с сыном.

– Я позвонил ему и сказал, что решил уйти в Океан. Он не удивился. Видимо, понял, что иначе нельзя. Еще я сказал ему, что ты тоже больше не будешь подчиняться ему.

– И он согласился?

– Он заявил, что без его разрешения тебя никогда не выпустят с Лагерты. Надеюсь, Трофим продумал, как тебя вывезти? – Клаус перевел взгляд на стоящего поодаль Лаврова.

– Да, у него есть план.

К Трофиму и Софии подбежали полуголые дети с сувенирами, и они со смехом вели с ними торг. Я впервые видела чистокровных хлюссов. Все они были с глазами цвета моря и с жабрами за ушами. Амфибии, способные жить в воде и на суше. Их все в песках Лагерты устраивало. Маски нужны были только людям.

– Если Вольф вздумает тебя преследовать, в сетях появится история моей жизни. Я оставил документы доверенному лицу. Так что не бойся. Ты свободна. Я не стал угрожать заранее, все же он мой отец и пытался спасти меня. И еще я дал шанс твоему другу доказать, что он способен позаботиться о тебе.

– Спасибо за все, Клаус.

Горячий ветер сушил его слезы, оставляя на лице белые бороздки.

– Нам пора, – Клаус обернулся на Лейлу.

Она волновалась и беспрестанно убирала волосы, которые кидал ей в лицо бриз. Я заметила, что у Лейлы тоже появились жабры. Я не знала, то ли природа брала свое, то ли хлюссы знали какой–то секрет, чтобы вернуть возможность жить в Океане, но я верила, что мать и сын, обретя друг друга, будут счастливы.

– Нам тоже пора, – я посмотрела на Трофима. Он был увешан сувенирами. – Иначе Лавров скупит здесь все. Даже здание почты.

– У меня есть последнее желание, – Клаус опять привлек меня к себе и снял с меня маску. – Подари мне поцелуй на миллион.

Я рассмеялась. Встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Клаус перехватил меня по другому. Поцелуй получился глубоким, чувственным и... соленым. Мы оба плакали.

– Теперь я знаю, что поцелуй на миллион имеет вкус Океана, – сказала я, когда Клаус отпустил меня.

К нам подошла Лейла. Я обняла ее.

– Все будет хорошо. У нас у всех все будет хорошо. С нас хватит испытаний, – прошептала она, ласково глядя на меня.

– Да, – сказала я, не в силах прекратить плакать. Надела маску, чтобы спрятать слезы. – Спасибо вам за все.

– И тебе, – она полезла в карман и вытащила коробочку, в которой лежала красная ленточка. – Благодаря твоей ленте я поняла, что нельзя перестать быть мамой. Даже после смерти мы останемся ими.

Я проводила их до самой кромки воды. Они вошли в нее, взявшись за руки. Клаус обернулся, и я помахала ему красной ленточкой. Набежала шумная волна, и я отскочила, чтобы не замочить ноги. А когда перевела взгляд на морскую гладь, никого уже не было.

В машине я впала в какое–то оцепенение. Пришла в себя, когда мы вернулись в гостиницу. София помогла надеть свадебный наряд. Поженили нас как–то буднично. Конторка, где нас записали, как мужа и жену, была такой же серой и невзрачной, как и все в промышленной зоне.

Трофим вытащил из кармана пиджака два обручальных кольца без каких–либо излишеств. Мое тоненькое село на палец рядом с кольцом, которое подарил Клаус. Все походило на то, что мы женимся не по–настоящему, соблюдая лишь законы чужой страны. Даже поцелуй оказался формальным и деловым.

Пообедали мы в местном кафе, куда вскоре принесли готовые документы. Трофим вручил их мне со словами: «Теперь ты Норма Ли Лаврова. Смотри, не перепутай на границе».

Как только кончилась официальная часть бракосочетания, я вернулась в гостиницу собирать вещи, а Трофим рванул на космодром. Туда же ближе к пяти меня должна была привезти София.

Волнение не покидало до самого конца. Даже когда я проходила таможенный контроль, все время пугалась, что меня остановят и заставят вернуться. С той стороны границы замер Трофим. Он ожидал, когда я присоединюсь к нему. Лавров прошел досмотр еще днем. За ним маячил Терминатор. У него был свеженький корпус и горели оба глаза.

София в благодарность за дружбу купила ему новые «доспехи», правда от более современной черепушки он отказался. Ему не понравилось суровое «лицо». Он привык к прежнему и не хотел