С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

— Сенсей, доклад!

«Предположительный перелом костей левого предплечья, несколько переломов рёбер, глубокая рваная рана щеки. Признаки внутреннего кровотечения и нарушения дыхания. Рекомендую немедленно вернуться в медицинский блок».

«Да я уже понял!»

Аптечка у плеча тихо щёлкнула, и в предплечье вошли два холодных укола: обезболивающее и кровоостанавливающее. Боль не исчезла, но отступила за стекло. Теперь, когда первая паника отпустила, я смог рассмотреть нападавшего. Четыре метра в длину, мощные задние лапы, длинный хвост, серо-зелёная кожа, в пропорциях что-то от крупного рептилоидного хищника. На тепловизоре, который я так и не выключил, он выглядел как тёплый камень: хладнокровный зверь почти не оставлял следа, и засада удалась ему идеально.

«Определи вид».

«Предварительная идентификация: крогл. Данных для подвида недостаточно».

«Замечательно. Значит, крогл. Запишем: не гладить».

Я пытался усмехнуться, но закашлялся, во рту опять появился металлический привкус. И тут же вспомнил зал, скелет «Учебное пособие № 374», размером с хорошего быка, едва ли в два с половиной метра, и сопоставил со зверем у моих ног.

«Скелет в нашем зале вдвое меньше, — сказал я. — Это что, подрос?»

«Возможны две версии, — ответил Сенсей. — Первая: сторожевые или лабораторные животные центра, одичавшие за полвека и ставшие крупнее на свободе. Вторая: мутация после орбитальной бомбардировки. Если Архи применяли оружие с неизвестным излучением, популяция могла измениться. Данных нет».

«И та тень в колодце, наверное, из них же».

«Пропорции схожи. Серебристая искра, которую ты видел, вероятно, отражение глаз».

Я развернулся в сторону центра. До окна было недалеко, но путь внезапно показался бесконечным: каждый шаг отзывался болью в груди, левая рука безвольно болталась. И тут в зарослях справа снова что-то шевельнулось.

Я резко остановился. Из кустов донёсся треск, между ветками мелькнуло серо-зелёное тело, меньше первого. Я не стал выяснять, кто пожаловал, поднял «Кречет» и выпустил несколько игл в сторону движения. Вторая тварь дёрнулась и рухнула в заросли. Подойти проверить я не решился, нейротоксин есть нейротоксин, но в голове застучало: два зверя, один поменьше, значит, где-то рядом есть ещё. Стая. И тепловизор мне их не покажет.

Я продолжил путь, не выпуская оружия из правой руки. Мир постепенно терял чёткость, в ушах шумело, перед глазами то и дело темнело, и каждый вдох становился короче предыдущего. Аптечка заглушала боль, но не кровь, а крови, судя по холоду, расползающемуся от живота, уходило слишком много. Сенсей продолжал передавать данные о состоянии, но я уже не мог сосредоточиться на цифрах. Главное, добраться до окна.

Я почти не помнил последние метры. Помню серую стену, чёрный проём, лаз под бетонными плитами, куда я втиснулся боком, и два маяка датчиков, которые мигнули мне зелёным, как привет от старых знакомых. Потом гермодверь, и собственная правая рука, которая с трудом потянулась к панели.

«Айболит! — крикнул Сенсей. — Экстренная стабилизация, немедленно закрой за ним дверь!»

Створки разъехались. Я переступил порог, сделал ещё шаг и почувствовал, как подламываются ноги. Ударился коленом о пол, попытался удержаться здоровой рукой, но сил уже не было.

— Я же предупреждал, юный господин, — услышал я откуда-то сверху голос Айболита, непривычно тихий и дрогнувший. — Я же просил…

Створки сошлись за спиной с глухим ударом. На панели остался тёмный отпечаток моей ладони, и последним, что я увидел, было, как он медленно расплывается по светящейся поверхности.

Потом свет погас.

Крышка капсулы открылась с тихим шипением. Я осторожно вдохнул и замер, прислушиваясь к телу, как прислушиваются к двигателю после капитального ремонта. Провёл языком по щеке там, где ветка разодрала кожу до зубов, и медленно сжал и разжал пальцы левой руки. Ни болит, ни тянет под рёбрами, одна привычная вата в голове после долгого лежания. В медблоке слабо пахло чем-то лекарственно-сладким, и в этой тишине я слышал собственное дыхание, ровное и глубокое, как у человека, который вернулся с того света и пока не вполне в это верит.

— Айболит, доклад.

Ответ пришёл не сразу, и лампы над капсулой чуть дрогнули, как бывает, когда человек делает вдох перед трудным разговором.

— Вы пробыли в капсуле двое суток, юный господин. Переломы лучевой и локтевой костей левого предплечья устранены, рёбра срослись, повреждения лёгкого и внутреннее кровотечение ликвидированы, рваная рана на щеке закрыта без рубца. Здоровье восстановлено на сто процентов. — Он помолчал. — Первые шесть часов я не был уверен, что смогу произнести эту фразу.

Я сел на край капсулы и посмотрел на потолочный динамик, будто мог разглядеть в нём лицо.

— Прости, Айболит. Я не рассчитывал, что так выйдет.

— Вы не обязаны извиняться перед искином.

— Обязан. Ты меня вытащил.

— Я лишь следовал протоколу, — сказал он тоном человека, который протоколом совсем не ограничился. — Но я вынужден просить вас об одном: больше не проверяйте на себе прочность местной фауны.

— Обещаю.

Повисла тишина. Ни Айболит, ни Сенсей не сочли обещание достаточным.

«Для протокола, — заметил Сенсей, — ты занимал сорок минут его вычислительного времени. Судя по лампам, и нервы тоже».

«Спасибо, что напомнил».

«Я не напоминаю. Я фиксирую».

— Айболит, а у нас есть базы по экосистеме Юнианны?

— Да. Нужные сведения содержатся в «Биосфере и экосистемах планет» и в «Естествознании». Вторая уже стоит в вашем плане.

— Перестрой расписание. В первую очередь хочу биосферу.

— Принято. Позволю себе заметить, юный господин, что вы просите об этом так, будто собираетесь снова выйти наружу.

— Собираюсь. Но теперь заранее подготовлюсь.

Я принял душ, заказал у синтезатора плотный завтрак и съел его так, словно две трапезы подряд могли восполнить двое суток пустоты. Потом сделал то, что откладывал с самого возвращения. На тумбочке лежали вещи, которые не хотелось оставлять без присмотра: цепочка с пустой оправой, забранная у Рианора, капсула из-под праха, контейнер с чипами и пластиной «Ключ доступа» и отдельно, на салфетке, голубой кристалл. Я долго смотрел на эту россыпь, потом взял кристалл и поднёс к оправе. Он вошёл в гнездо мягко, как ключ в замок, и грань на секунду поймала свет лампы. Я считал его давно отработавшим своё, красивым камнем и ничем больше, а он вернулся на законное место, и мне почему-то стало спокойнее, будто я отдал чужую вещь владельцу.

— Айболит, у тебя есть сейф?

— Хранилище в техническом секторе рассчитано на любые ценности. Доступ по вашему геному.

Я отнёс туда всё сам: амулет, пустую капсулу, чипы, пластину. Створка закрылась тихо и без лишних слов,