С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

«Значит, нужно найти», — сказал Сенсей. «Робототехника» и «Ремонтные дроиды» второго ранга: без них тестер и диагностические дроиды так и останутся игрушками.

— Могу подготовить рекомендации с учётом ваших задач, — добавил Айболит.

— Подготовь. Но сначала обследование, перенос Сенсея и нормальный отдых. Пожалуй, на сегодня с меня хватит открытий.

— Принято, Ан Тип.

Я отнёс миску в утилизатор и прошёл в ту палату, где на потолке светились звёзды. Тело ныло после спуска, склада и разведки, колени дрожали, а мысли, которые я весь день гнал прочь, наконец вернулись: Рианор, ключ, шесть нейрокомов, дочь. Теперь у меня появилось место, где можно выспаться, помыться и подумать не о том, как выбраться из очередной ловушки, а о том, что делать дальше. Мне хотелось не просто выжить. Мне хотелось узнать, кем я ещё могу стать.

Душ в санитарном блоке был тёплый и шумный, и вода вперемешку с серой копотью и пылью долго текла по белым волосам. Я стоял под ней, пока кожа не порозовела, пока не сошёл запах ржавчины, и мне казалось, что вместе с грязью уходят и семь месяцев в капсуле, месяц в клетке, и долгое одиночество в палате. Когда я вытер зеркало, оттуда на меня смотрел подросток с серебряными волосами и голубыми глазами, чужой и почему-то уже почти привычный. На панели над раковиной мигнул индикатор нового сообщения: Айболит писал, что постель готова, и просил лечь не позже одиннадцати.

Активация «Тени» прошла штатно. Сутки я провёл в медицинской капсуле, а когда выбрался наружу, выяснилось, что самым интересным результатом стала не новая начинка в моём теле, а то, как изменилась связь с Сенсеем.

Наниты проникли под кожу и устроились там без моего участия. За ухом тихо ныла точка, как после укола, а вдоль лучевой кости тянулась тёплая полоса, которая через несколько часов перестала ощущаться вовсе. Снаружи на запястье остался тонкий браслет, по виду самый обычный коммуникатор второго поколения: Сенсей объяснил, что считыватель по умолчанию принимает именно этот облик, а при необходимости его можно перестроить. Перенос прошёл без потерь. Ещё до активации Айболит провёл полное обследование, и результаты, как мы и договаривались, ушли только в зашифрованный архив Сенсея и в закрытую память центра. Старый браслет с детским нейрокомом лежал теперь в ящике у кровати, на память и про запас.

Настоящая новость была в другом. Раньше мне приходилось сосредоточиваться, формулировать мысль и ждать ответа, как при разговоре по плохой связи. Теперь Сенсей не просто отвечал, а присутствовал. Стоило мне посмотреть на дверь, как её контур слегка подсвечивался и рядом всплывала короткая пометка, а пульс, температура и уровень усталости ощущались слабым внутренним чувством, вроде того, как понимаешь, что стоишь на ногах, не глядя на них. Мыслесвязь стала двусторонней и почти мгновенной, он передавал мне данные, не прерывая моих размышлений. Удобно, ничего не скажешь, особенно если учесть, что разговаривать с самим собой вслух я никогда не любил.

Планированием обучения мы занялись втроём: я, Сенсей и Айболит, который устроил совещание в своём кабинете, и больше всего это напоминало учёный совет, где председателем выступает заботливая нянька.

— Предлагаю начать с общеобразовательных баз, юный господин, — сказал Айболит. — Не школьных и не институтских, а с тех что учили одаренные дети. По затратам времени каждая из них близка к шестому рангу.

«Десять баз, — подытожил Сенсей у меня в голове. — Естественные науки, математика, генетика и биохимия, ксенобиология, биология гуманоидов, археология и ещё несколько. Инженерные и технические базы мы пока не нашли, поэтому учим то, что есть. Науки и математика всё равно фундамент для всего остального».

— А программирование? — спросил я, потому что оно значилось в перечне.

— Центр готовил диверсантов дома Ночной Тени, — спокойно ответил Айболит. — Ни одна диверсия не обходится без вскрытия защит, поэтому в хранилище лежит профессиональная база по программированию, эквивалент шестого ранга.

Я вспомнил чипы Рианора, которые лежали у меня в контейнере тёмными бесполезными пластинками, и хакера «с высоко поднятыми базами», которого мне нигде не найти.

«С этой базой, возможно, справишься сам, — угадал мою мысль Сенсей. — Для начала».

— Сколько это стоило бы на рынке? — спросил я вслух.

— Каждая подобная база оценивается от одного до десяти миллионов кредитов, — сказал Айболит.

— Десять баз.

— Да.

Я помолчал. Я только что получил состояние, о каком мечтают целые корпорации, и получил его даром, потому что у меня в крови оказался нужный геном. Сенсей, как всегда, вложил ложку дёгтя:

«Если кто-нибудь узнает, что у центра есть такие запасы, за ним придут раньше, чем за тобой».

— Значит, не узнает, — сказал я.

— Расчётное время одной базы без ускорения около девяти месяцев, — продолжил Айболит. — С ускорением в пять-семь раз от полутора месяцев. Коэффициент пробный: если ваша нервная система выдержит, мы будем его увеличивать. График: десять дней в капсуле, два дня отдыха и восстановления. Все десять баз с учётом проверок займут около полутора лет.

Я посмотрел на расписание, которое он вывел на панель.

— Ну что ж, — пробормотал я. — Всего полтора года, и можно будет задавать глупые вопросы на профессиональном уровне.

«При выбранном графике вероятность усвоения без критических перегрузок высока», — сообщил Сенсей.

«Спасибо. Ты умеешь поддержать человека».

«Я дал объективную оценку».

«Вот именно».

Но перед тем как лечь в капсулу, Айболит напомнил о том, чего я старался не касаться.

— Прежде чем вы начнёте, юный господин, нужно завершить обряд. Тело Рианора доставлено в блок.

Крематорий в медицинском крыле оказался небольшой белой камерой с гладкими стенами и узкой дверцей, похожей на дверцу промышленной печи. Дроиды перенесли тело на гравитационных носилках, и я шёл рядом, держа в руке цепочку с пустой оправой, которую мне разрешили оставить себе. Мумифицированное лицо больше не казалось страшным, только усталым и очень чужим, как бывает у людей, умерших далеко от дома.

— По обычаю дома принято назвать имя, — тихо сказал Айболит.

Я не знал, что говорить. На Земле я бывал на нескольких похоронах и каждый раз стоял сзади, смотрел в пол и не слушал слов.

— Рианор Морифинвэ, дом Ночной Тени, — произнёс я. — Вы выкупили меня из рабства, перекроили тело и возможно душу, вытащили из огня, я не держу на Вас зла. Спасибо и прощайте.

Дверца закрылась. Через смотровое окошко я увидел ослепительную вспышку плазмы, и всё закончилось за считанные секунды. Пепел Айболит собрал в небольшую герметичную