С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов
«Игольник „Кречет-8 МО“. Облегчённая модернизированная версия для специальных подразделений, где нужно компактное оружие с быстрой заменой боеприпасов. В комплекте три обоймы бронебойных игл, три с разрывным зарядом и три с парализующими иглами на нейротоксине».
«И ты спокойно мне это сообщаешь?»
«Я сообщаю характеристики обнаруженного оборудования. Решение о применении остаётся за тобой».
«А я-то надеялся, что ты ещё и совесть мне заменишь».
На боковой панели мигнул зелёный индикатор.
«Что значит зелёный?»
«Оружие не привязано к конкретному пользователю. В аварийных комплектах это предусмотрено: им может воспользоваться любой выживший. Но без интеграции с нейросетью часть функций недоступна: автоматическое сопровождение цели, упреждение по движущимся объектам, баллистические поправки. Придётся полагаться на собственные глаза и навыки».
«Звучит так, будто ты заранее готовишь меня к провалу».
«Я заранее сообщаю об ограничениях».
Я положил «Кречет» на колени и осмотрел рукоять: панель управления с одной стороны, механический предохранитель с другой, а выше простая мушка и целик непривычной формы. Управление оружием было завязано на нейросеть, но механический прицел говорил о другом: конструкторы предусмотрели человека, которому недоступен интерфейс. Это было разумно. Рассчитывать в аварийной ситуации на идеальные условия всё равно что рассчитывать, что аварии не случится.
«Какую обойму установим?»
Бронебойные иглы и разрывные выглядели убедительно, но я понятия не имел, с чем придётся столкнуться за пределами зала. Парализующие тоже не казались безобидными: нейротоксин штука серьёзная. Но если придётся защищаться от живого противника, вывести его из строя на время лучше, чем убить. К тому же рука у меня сейчас была тонкая и неуверенная, и я не знал, смогу ли выстрелить в живое существо быстро, тем более отличить зверя от разумного. Парализатор давал мне право на ошибку.
«Начнём с парализующих. Пока не знаем, что нас ждёт, нет смысла хвататься за самое разрушительное».
«Принято. Напоминаю: нейротоксин не гарантирует одинакового воздействия на разные виды».
«Не стрелять во всё, что шевелится: сначала опознание, потом применение».
«Разумное правило».
Обойма встала с сухим щелчком, и индикатор сменил режим. Рукоять удобно легла в ладонь, вес оказался умеренным, баланс привычным, без лишней массивности и показной агрессии: инструмент, рассчитанный на задачу. И всё же держать его было непривычно. До сих пор я считал себя инженером, пытающимся выжить после катастрофы, а теперь у меня в руках было оружие, а вместе с ним ответственность за то, как я им воспользуюсь.
«Хочу проверить прицел».
«Убедись, что за мишенью нет ценного оборудования».
Я осмотрел зал: вокруг контейнера никого, за ним глухая стена. Из памяти сама собой выплыла военная кафедра и подполковник Давиденко, который умел объяснять простые вещи так, будто от них зависела судьба цивилизации. «Оружие не виновато в плохой стрельбе, виноват тот, кто держит его в руках», — повторял он, а нас, студентов, звал «тупорылыми бобрами». Прозвище было не самое лестное, зато запоминалось надолго.
Я совместил мушку с целиком, задержал дыхание и плавно нажал на спуск. Сухой щелчок, отдача толкнула запястье, которое явно не было готово к такому обращению, и игла ушла мимо, с цокотом ударив в камень на ладонь левее контейнера. Звук, пусть и негромкий, раскатился по залу, и мы оба замерли, прислушиваясь. Тишина.
«Промах», — сообщил Сенсей.
«Спасибо, я заметил».
Я перехватил рукоять иначе, упёрся локтем в бок, как учил Давиденко, подправил дыхание и снова нажал. На этот раз игла впилась в корпус контейнера, и на металле появилась маленькая отметина. Я даже не сразу понял, что попал.
— Попал!
«Подтверждаю. Попадание в пределах видимой поверхности цели».
«Видел бы меня сейчас подполковник».
«Вероятно, он рекомендовал бы продолжить тренировку».
«Не порти момент, Сенсей».
Конечно, два выстрела ничего не доказывали: в бою будут движение, стресс, плохая видимость и неизвестный противник. Но тело училось быстрее, чем я ожидал, и это я отметил отдельно, как отмечают необъяснимый, но приятный факт. Я поставил оружие на предохранитель, закрепил на бедре и снова заглянул в контейнер.
«Нижнее отделение, — подсказал Сенсей. — По схеме там пайки, аптечки, запасные источники питания и несколько полезных мелочей».
Первым делом я обнаружил десять офицерских пайков в герметичных упаковках, лежавших в отдельном отсеке.
«Десять суточных рационов. Один паёк на день».
Желудок скрутило раньше, чем я дочитал маркировку. Я вскрыл первую упаковку и тут же понял, что просто не могу подождать: сел прямо на край контейнера и откусил. Паёк оказался плотной слоёной лепёшкой с начинкой из тушёного мяса и чего-то травяного, чуть солоноватой и тёплой, потому что упаковка разогревалась сама. После эксклюзивной кухни Рианора и серых брикетов клетки он был чем-то посередине: не праздник и не наказание, а еда, которую готовил человек, понимавший, что тебе ещё идти. Я ел медленно, чтобы не стошнило, и чувствовал, как тепло расходится от желудка к кончикам пальцев и в голове проясняется. В фляге-конденсаторе, как выяснилось, был запас воды около литра, и я пил маленькими глотками, пока язык не перестал прилипать к нёбу.
Посуда нашлась в соседнем отделении: котелок, кружка, ложка и сковородка из невесомого металла, которые складывались друг в друга, как матрёшка.
— Вот это я понимаю, инженерный подход. Ни одного лишнего сантиметра.
«Компактность и малая масса — стандартные требования к аварийному снаряжению».
«Знаю. Но приятно, когда кто-то думает о тех, кому потом с этим жить».
На дне лежал увесистый брикет в плотной упаковке.
«Это что, кирпич?»
«Смесь солей, минеральных добавок и пряностей».
«Приправа?»
«Если тебе нравится так называть».
«Отлично. Если еда окажется отвратительной, у меня будет шанс сделать её отвратительной, но солёной».
Сама фляга-конденсатор получала воду из атмосферной влаги: в засушливых условиях около литра в сутки, вблизи крупных водоёмов до трёх. Я закрепил её на поясе и проверил крепление.
Три аптечки были плоскими, с выдвижными инъекторами и панелью индикаторов, и подключались к нейрокому владельца: контролировали показатели, оценивали состояние и подбирали препараты вплоть до экстренной помощи без команды, если пациент без сознания. Одну я закрепил у плеча, и на панели загорелся индикатор сопряжения. Две остальные убрал в контейнер: запас лучше, чем сожаление.
«Теперь у меня есть не только оружие, но и персональный врач».
«Не совсем. Аптечка оказывает экстренную помощь, а я помогаю с анализом данных. Полноценного медицинского специалиста ни то, ни другое не заменяет».
«Иногда мне кажется, что ты специально не даёшь мне радоваться».
«Я лишь