С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

Я понял, что до сих пор воспринимал происходящее слишком прямолинейно: есть рабство, а есть свобода, есть решётка, а есть открытая дверь. Однако между этими состояниями существовало множество промежуточных ступеней: выкуп, долг, контракт, работа, зарплата и досрочное погашение. Система не была сплошной стеной, а скорее напоминала сложный механизм с несколькими режимами работы, а у механизма, как я знал по опыту, всегда есть переходы между режимами.

Михаил Сергеевич сел рядом со мной.

— Они говорили о переводе из рабства в долг. Понимаешь, что это значит?

— Что система умеет менять форму?

— Именно. Рабство, долг и контракт, разные оболочки зависимости. Но между ними есть разница. В одном случае тебя покупают и распоряжаются тобой напрямую. В другом ты хотя бы знаешь сумму, срок и направление, в котором можешь двигаться.

Он ненадолго замолчал, а я снова вспомнил Артёма и Кирилла, уходивших по торговой площади. Я не знал, насколько легко им будет выполнить условия контракта и не окажутся ли они в новой ловушке, но сам факт существования такого перехода был важен.

За решёткой продолжалась обычная жизнь рынка, и от того, насколько спокойно она шла, становилось только страшнее. Она работала последовательно и почти рационально: людей похищали, оценивали, продавали, а затем распределяли по рабочим местам, по правилам, которые большинство окружающих давно приняли. Когда над площадью зажглось вечернее освещение и в одном из кафе кто-то рассмеялся, я невольно усмехнулся. Улыбка вышла кривой и невесёлой, но впервые за долгое время я почувствовал, что начинаю понимать устройство этой системы. В любом механизме есть место, где зазор больше допуска, и теперь оставалось найти его.

К вечеру искусственный свет под куполом станции начал менять оттенок, постепенно приобретая золотистый цвет. Он имитировал закат, хотя за ним не было ни неба, ни настоящего солнца. Торговая площадь понемногу затихала: одни посетители уходили, другие направлялись к выходам, а торговцы закрывали стойки и пересчитывали выручку.

Именно тогда к нашей клетке подошёл покупатель.

Я заметил его не сразу. Сначала обратил внимание на людей вокруг: одни невольно замедляли шаг, другие отводили глаза и старались не задерживаться поблизости. Никто не бросался в сторону и не выражал почтения открыто, но в поведении прохожих появилось что-то настороженное, почти инстинктивное.

Потом я увидел самого незнакомца. Он был высок и одет в длинный тёмный плащ, капюшон скрывал верхнюю часть лица, а нижнюю закрывала тонкая маска из материала, похожего на замшу, с едва заметным узором вдоль скул. Это не было похоже ни на защитное снаряжение, ни на медицинскую маску. Скорее, перед нами стоял человек, для которого одежда являлась частью какого-то строгого церемониала. Он двигался медленно, но уверенно, и ему не приходилось протискиваться между людьми или добиваться, чтобы перед ним освободили дорогу: окружающие сами замечали его и немного меняли направление движения.

Я смотрел на него, стараясь понять, что именно вызывает такую реакцию, когда он заговорил с торговцем. Голос оказался неожиданным: мягкий, низкий, с плавными переходами от одного звука к другому. В нём не было ни угрозы, ни нарочитой властности, но каждое слово звучало отчётливо и весомо, и незнакомец говорил так, будто никуда не торопился и заранее знал, что его выслушают до конца.

Лука, стоявший у решётки, вдруг побледнел. Перемена была настолько заметной, что я сразу повернулся к нему: ещё минуту назад он выглядел усталым, но спокойным, а теперь его лицо осунулось, плечи напряглись, и он отступил на полшага, опустив глаза.

— Лука, — тихо позвал я. — Кто это?

Он не сразу ответил. Сначала посмотрел на незнакомца, потом на торговца, который уже поднялся из-за стойки, и лишь после этого наклонился ко мне.

— Аристо. Так простые люди называют аристократов. Очень высокого ранга. Торговец обратился к нему «гра», это обращение к аристократам и высоким чиновникам, но, возможно, он стоит ещё выше. По одежде точно не определить, но посмотри на торговца.

Торговец действительно изменился. Он выпрямился, убрал с лица привычное выражение скучающего хозяина рынка и теперь слушал покупателя с подчёркнутым вниманием. Суетливости в нём не было, однако прежняя непринуждённость исчезла.

— Кто-то из высших иерархов, — почти беззвучно добавил Лука. — Может быть, даже не только своего клана.

Разговор продолжался недолго. Покупатель говорил тихо, торговец отвечал коротко, и ни торга, ни попыток сбить цену не было. Лука прислушивался и время от времени переводил нам отдельные фразы.

— Он берёт всех вас. Вас троих и старика. Цену назвал сам. Торговец согласился.

Покупатель попросил карточки ФПИ, и торговец достал их из ящика и передал ему. Незнакомец изучал показатели неторопливо, задерживая взгляд на отдельных строках. Вопросов о внешности или физической силе пленников он не задавал, его интересовали только сведения в карточках. На моей он остановился дольше обычного, и Лука шепнул:

— Он смотрит на ИИР. У тебя сто девяносто восемь, а это выше, чем у почти всех на этом ряду.

Я не знал, радоваться или бояться: ещё утром такая цифра казалась мне скорее курьёзом, а теперь за ней прямо читалась цена.

В какой-то момент покупатель повернул голову к Луке и спросил о нём. Торговец ответил, и по тому, как он подбирал слова, я понял, что эта тема требовала осторожности. Лука слушал, не поднимая глаз, а потом тихо перевёл:

— Он спрашивал, можно ли купить меня вместе с вами. Торговец объяснил, что я не продаюсь. Я принадлежу гра Ван Абаю и передан торговцу во временное пользование для перевода. Купить меня нельзя, только арендовать, если договориться с владельцем.

Покупатель коротко кивнул и больше к этому вопросу не возвращался. И всё же в этом облегчении было что-то болезненное: Лука оставался здесь не потому, что был свободен, а потому, что уже принадлежал другому.

Я просунул руку между прутьями и крепко сжал его запястье.

— Выживай, — сказал я. — Это главное.

Он посмотрел на меня и кивнул, на этот раз без привычной попытки улыбнуться.

Сделка завершилась быстро. Покупатель передал торговцу банковский чип, тот приложил его к сканеру и дождался подтверждения, после чего нас вывели из клетки. Мы с Михаилом Сергеевичем, Еленой Дмитриевной и стариком пошли следом за покупателем и его свитой, а Лука остался у пустой клетки. Уходя, я оглянулся. Он стоял неподвижно, пальцы его касались собственного ошейника, и