С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

нашей клетки остановились трое, и на этом участке прохода сразу стало тише. Впереди шёл высокий кошкоподобный разумный в длинном тёмном одеянии, и мягкая, почти бесшумная походка выдавала в нём мзина. Он смотрел не на лица, а как будто сквозь нас, и от этого взгляда внутри становилось неуютно, словно он читал не одежду и не черты, а то, что мы чувствовали. Следом шёл помощник с узким прибором в руках. Он провёл им вдоль решётки, и на экране вспыхнули ряды значков и цифр, смысл которых я мог только угадывать. Скорее всего, это были те самые индексы, о которых говорил Лука. Мзин коротко кивнул, бросил помощнику несколько слов и ушёл, а я ещё долго ощущал на затылке его невидимое внимание.

Воронов подошёл ко мне и остановился рядом. Некоторое время мы молча смотрели сквозь решётку на площадь.

— Значит, вот как это выглядит, — наконец тихо сказал он.

Я не ответил.

Перед нами простирался огромный рынок, полный света, голосов и движения. Вокруг торговали, спорили, выбирали, договаривались. Где-то неподалёку наверняка работали кафе и бары, по проспектам продолжали двигаться платформы, а люди возвращались к своим делам после обеда или покупок. И посреди всего этого мы сидели в клетке.

Я посмотрел на Луку. Он всё ещё оставался снаружи, неподвижный и молчаливый. Я не мог понять, почему он не ушёл. Возможно, ему приказали дождаться дальнейших распоряжений, возможно, он должен был сопровождать нас до продажи, а может быть, у него имелась собственная причина оставаться рядом. Я хотел спросить, но слова застряли в горле.

За решёткой остановился очередной покупатель. Он внимательно осмотрел каждого из нас, задержался на Елене Дмитриевне, затем перевёл взгляд на меня. На его лице не было ни злобы, ни особого интереса, только деловая сосредоточенность человека, который оценивает вещь перед покупкой. Он что-то сказал сопровождавшему его охраннику, тот кивнул и сделал отметку в устройстве, а покупатель ушёл.

Я медленно выдохнул, отвернулся от решётки и сел рядом с Вороновым, чувствуя, как внутри постепенно поднимается холодная, упрямая злость.

Пока мы были на корабле, я ещё мог убеждать себя, что всё происходящее лишь временная мера, чья-то ошибка или часть непонятной операции, у которой когда-нибудь найдётся объяснение. Теперь объяснение больше не имело значения: нас привезли на рынок, чтобы продать.

Я посмотрел на свои руки, потом на металлическую решётку и заставил себя поднять голову.

Я не знал, как отсюда выбраться, кто купит нас и что ждёт после сделки, и даже не представлял, сколько времени осталось до того момента, когда клетка откроется снова. Но одно понимал совершенно ясно: признавать себя чьей-то собственностью я не собирался.

Пусть у них были оружие, охрана, станция и целая империя за спиной. Пока я оставался жив, это ещё не было концом, а значит, нужно было ждать, смотреть и искать слабое место.

Как в любой конструкции.

Покупатель появился ближе к полудню, когда площадь уже наполнилась привычным гулом голосов, шипением пневматики и запахом горячего металла, в который издалека подмешивался дымок из кафе, и сразу стало понятно, что это не случайный посетитель. Он пришёл с небольшой свитой: впереди шёл невысокий плотный мужчина в тёмно-бордовом кителе, расшитом серебряной нитью, за ним следовали высокий худощавый помощник с планшетом и кряжистый охранник со шрамом через всю щёку. Китель сидел на мужчине безупречно, а короткая чёрная борода была подстрижена с такой аккуратностью, словно её регулярно проверяли по линейке. Он двигался неторопливо, но взгляд постоянно работал, оценивая людей и обстановку.

Торговец, хозяин нашей секции, заметил его заранее и поднялся из-за стойки ещё до того, как свита подошла к нему. Судя по тому, как быстро они начали разговор, визит был согласован заранее. Покупатели такого уровня, похоже, не ходили по рынку без определённой цели.

Лука стоял у решётки и слушал их разговор. Какое-то время он молчал, и в эти секунды я остался один на один с чужой речью, щёлкающей и певучей, в которой не было ни одного знакомого слога. Хватило и пары таких секунд, чтобы понять, насколько глухим я был бы без мальчишки по ту сторону решётки. Наконец он чуть повернулся ко мне и негромко объяснил:

— Это брокер. Посредник, который покупает не для себя, а для клиента. Видишь худого с планшетом? У него список требований. Они ищут людей под конкретный заказ.

Я посмотрел на помощника. Тот действительно почти не отрывался от экрана, сверяя какие-то данные и время от времени показывая их своему начальнику.

Брокер разговаривал громко и свободно, не особенно заботясь о том, кто может его услышать. В его манере не было откровенной грубости, но и необходимости считаться с окружающими он явно не чувствовал. Торговец отвечал тише, сохраняя деловой тон. Оба понимали правила этой игры: торговец знал, что подходящий товар можно продать дорого, а брокер рассчитывал найти именно тех специалистов, которых заказал клиент. Между ними шёл привычный торг, состоявший из уточнений, пауз и коротких реплик, за которыми скрывался вполне конкретный расчёт.

Наконец брокер подошёл к нашей клетке и быстро осмотрел находившихся внутри. Его взгляд задерживался на каждом лишь на несколько секунд, но этого хватило, чтобы я почувствовал себя выставленным на витрину. Впрочем, довольно скоро стало ясно, что мы его пока не интересуем: брокер смотрел на пятерых пленников, которые находились в клетке ещё до нашего появления.

Лука наклонился ко мне и стал переводить разговор почти шёпотом:

— Он спрашивает их ИИР. Торговец называет показатели. Теперь брокер просит карточки ФПИ.

— ФПИ?

— Физическое, психическое и интеллектуальное развитие, — пояснил он. — Здоровье, устойчивость к нагрузкам, ИИР, ранги баз знаний, всё в одной карточке. Их снимал корабельный доктор.

Торговец достал из-под стойки несколько тонких пластинок. Каждая имела номер и цветовую маркировку. Брокер передал их своему помощнику, тот сверил данные с планшетом и что-то внёс в список.

Первым выбрали крепкого мужчину лет сорока. У него было обветренное лицо и широкие ладони человека, привыкшего работать руками, и даже сидя без движения он сохранял какую-то рабочую собранность.

— Инженер, — тихо перевёл Лука. — ИИР сто восемьдесят два. Брокер спрашивает о подтверждённых базах знаний. Торговец отвечает, что базы изучены в четвёртом ранге, нейросеть снята.

Я невольно прикинул, что это значит. По нашим меркам четвёртый ранг соответствовал специалисту с пятью годами опыта, из тех, на ком держится любое конструкторское бюро, и при другой жизни я бы с радостью взял такого в свой отдел.

— Если