С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

— Это не брокеры. Они покупают напрямую, без посредников.

— Кто они?

— Судя по акценту, аратанцы. Не аристократы, скорее рабочие или управленцы среднего звена. Похоже, строят что-то и ищут людей под конкретную задачу.

Старший покупатель остановился у решётки и внимательно осмотрел нас. Его взгляд отличался от взгляда вчерашнего брокера: он как будто пытался определить не цену, а то, насколько человек подходит для работы. Затем мужчина обратился к торговцу, и Лука стал переводить.

— Они строят торговую станцию на орбите молодой колонии. Им нужны диспетчеры с высоким ИИР, не ниже ста пятидесяти. Желательно, чтобы у людей было инженерное или техническое образование.

Я невольно посмотрел на Артёма и Кирилла. Они тоже услышали перевод и, кажется, сразу поняли, к чему идёт разговор. Оба стояли у решётки, стараясь сохранять спокойствие, но напряжение было заметно по их лицам.

Торговец достал карточки ФПИ. Покупатель выбрал две, Артёма и Кирилла, и начал сверять показатели с планшетом своего спутника. Они разговаривали негромко и деловито, без долгих торгов и театральных пауз: это была обычная закупка по списку, где требовались специалисты определённого профиля с заданными параметрами, и если человек подходил, его брали.

Лука переводил по мере того, как разговор становился конкретнее.

— ИИР сто пятьдесят семь и сто шестьдесят один. Оба подходят. Покупатель спрашивает, есть ли у них базовые знания. Торговец отвечает, что нет. Потом уточняют, установлена ли нейросеть. Её нет, и покупатель говорит, что поставит свою.

Он вдруг заговорил заметно медленнее. Дважды переспросил покупателей, будто не был уверен, что правильно понял услышанное, а затем повернулся к нам.

— Их переводят из статуса рабов в статус финансовых должников.

Я не сразу понял смысл сказанного.

— Как это?

— Рабство запрещено законами Содружества, а Аратан рабов не покупает, — объяснил Лука. — Поэтому покупатель выкупает их у работорговца и тут же оформляет как должников. Сумма выкупа и стоимость нейросети с базами записываются за ними как долг перед новым работодателем. Формально они больше не рабы, а контрактники.

Кирилл резко повернулся к нему.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что нас продают, а потом мы будем работать за зарплату?

— Именно. Контракт на пятнадцать лет, начальная зарплата двадцать тысяч кредитов в месяц. Половина уходит на погашение долга, десять тысяч остаётся вам. Выкуп у каждого стоит тысяч триста-триста пятьдесят, нейросеть с установкой ещё сто пятьдесят-двести если поколение пятое, плюс базы диспетчера и технической подготовки, не выше третьего ранга, тысяч пятнадцать. К этому прибавятся проценты и расходы на ваше содержание.

— То есть выплачивать придётся пять сотен тысяч? — спросил Кирилл.

— Больше. С процентами и содержанием до миллиона. Но пятнадцать лет — это срок контракта, а не обязательно срок долга. Если станция будет развиваться, а зарплата расти, вы сможете направлять на выплату часть дохода сверх установленного уровня жизни и обязательных расходов. При хорошем раскладе долг закрывается за восемь-десять лет, иногда быстрее.

Он ещё раз уточнил детали у покупателя и добавил:

— Ошейники снимут сразу после подписания контракта. Диспетчер на средней станции получает от двадцати до тридцати тысяч кредитов в месяц, на большой от тридцати до пятидесяти. Станцию строят с расчётом на расширение, так что зарплаты со временем вырастут.

Я смотрел на Артёма и Кирилла и видел, как в их лицах борются отчаяние и осторожная надежда. Их всё ещё продавали, разлучали с нами и отправляли неизвестно куда, но теперь у них появлялась хотя бы какая-то перспектива.

— Им установят нейросети пятого поколения, — продолжил Лука. — Для Фронтира это очень хорошее оборудование. В Центральных мирах у военных уже начинают вводить десятое поколение, гражданским дают восьмое. В Империи Арвар и Империи Аратан у военных седьмое, а у гражданских пятое или шестое. На Фронтире даже четвёртое поколение считается удачным приобретением. Так что контракт, по местным меркам, очень приличный.

— Многие на Фронтире считают, что старшим расам выгодно задерживать распространение технологий. Они продают оборудование, которое для них уже устарело, но для молодых миров всё ещё считается передовым. Покупатели платят за него большие деньги, потому что альтернативы у них почти нет.

Я молча обдумывал услышанное. Возможно, Лука был прав, а возможно, упрощал ситуацию, но сама схема выглядела достаточно правдоподобной, чтобы отмахнуться от неё не получалось. Если у тебя нет доступа к более новым технологиям, приходится покупать то, что предлагают, даже если продавец давно перешёл на следующее поколение.

Артём и Кирилл получат нейросети раньше нас. Месяц назад я воспринял бы это как обычный технический факт, но теперь понимал, что нейросеть не просто электронный справочник: она давала интерфейс для работы с оборудованием, вычислительные возможности и доступ к базам знаний, которые могли изменить профессиональные перспективы человека. Правда, в отличие от рабской, у должника она будет принадлежать ему, хотя и оплаченная в долг.

Артём повернулся ко мне. Губы у него слегка дрожали, и он явно пытался подобрать слова.

— Антип Иванович, мы будем работать. Выкупим себя, а потом…

Он не договорил, потому что обещание было слишком большим, чтобы уместить его в одну фразу.

Кирилл подошёл и крепко пожал мне руку.

— Мы найдём вас, когда выплатим долг. Когда станем свободными. Найдём всех.

Елена Дмитриевна шагнула к своим аспирантам. Она положила ладонь Артёму на плечо, потом задержала взгляд на Кирилле, и в этом взгляде были и профессор, и человек, который теряет свою команду.

Михаил Сергеевич положил руку на плечо Кириллу и произнёс:

— Не обещай найти. Обещай выжить. А найти — это уже как получится.

Покупатели закончили оформление. Карточки прошли через сканер, торговец получил платёж, а Артёма и Кирилла вывели из клетки. Всё заняло не больше нескольких минут и обошлось без прощальных речей и документов, которые они могли бы прочитать или оспорить. Двоих людей просто забрали из клетки, где они провели месяц, и повели по проходу между рядами, мимо других пленников и чужих судеб. Подпись на контракте им предстояло поставить уже в другом месте, и с этой подписью на их шеях исчезнет металл.

Я смотрел им вслед, пока они не растворились в потоке людей. Они были немногим старше моего сына, и я поймал себя на мысли, что где-то там, на другом конце галактики, мои дети тоже остались одни, а я отсюда ничем не мог им помочь. Артём обернулся лишь однажды, коротко, чтобы убедиться, что мы всё ещё здесь, потом отвернулся и пошёл дальше.

Клетка стала заметно просторнее, и в этой просторности вдруг стала слышна тишина: скрип скамьи под чьим-то