С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

Платформа свернула с главного проспекта и пошла по широкому транспортному тоннелю. Здесь стало тише, и из глубины потянуло сквозняком, пахнущим смазкой и холодным камнем. Торговые ряды остались позади, уступив место гладким стенам, техническим дверям и редким указателям. Время от времени мы проезжали мимо боковых ответвлений, где виднелись другие платформы и группы вооружённых существ. Чем дальше мы двигались, тем меньше становилось обычных прохожих и тем чаще встречались охранники.

Наконец тоннель закончился, и перед нами открылось пространство такого масштаба, что я невольно выпрямился и поднял голову.

Центральная площадь станции была огромной, и её противоположный край терялся в лёгкой дымке искусственного освещения. Над ней поднимались многоярусные конструкции, уходившие вверх на десятки метров, а по периметру тянулись галереи, переходы и широкие лестницы. В центре возвышались несколько массивных сооружений, похожих на административные здания или транспортные узлы. Но всё это оказалось лишь фоном для того, что занимало почти всю площадь.

Клетки. Их были сотни, возможно, тысячи. Длинные ряды металлических загонов разделяли пространство на прямые проходы и образовывали подобие гигантского рынка. Одни клетки были небольшими, рассчитанными на несколько человек, другие занимали целые секции и вмещали десятки пленников. Внутри сидели, стояли или лежали люди и существа, которых я не мог даже приблизительно отнести к знакомым мне видам.

Некоторые клетки были заполнены почти до отказа, в других оставалось свободное место. Возле отдельных загонов стояли охранники, а над несколькими висели светящиеся табло с символами и цифрами.

На площади шла обычная жизнь. Разумные перемещались между рядами, останавливались возле клеток, разговаривали с сопровождающими, указывали на отдельных пленников и что-то отмечали на небольших устройствах. Несколько существ в одинаковых серых накидках обходили загоны и заглядывали внутрь. Один из них задержался возле клетки, где сидела группа людей, и долго рассматривал мужчину с широкой грудью и коротко остриженными волосами.

Я понял, что здесь оценивают не только количество пленников: их осматривали, сравнивали и изучали, как будто перед покупкой требовалось убедиться в состоянии каждой единицы. Меня передёрнуло. За всю жизнь я встречал немало людей, которые умели обращаться с другими как с инструментом, но здесь это было поставлено на поток. Оно не скрывалось за красивыми словами и не маскировалось под необходимость или долг, а просто существовало как часть повседневного порядка.

Мы остановились у одного из проходов, и охрана начала выводить нас с платформы и направлять между рядами клеток. Я старался не смотреть по сторонам, но взгляд цеплялся за лица. В одних читалась растерянность, в других отчаяние, в третьих уже почти ничего не осталось. Некоторые пленники провожали нас глазами, пытаясь понять, кто мы и почему нас привезли сюда, а другие отворачивались, не желая видеть очередную партию несчастных.

Воронов шёл впереди меня. Он держал спину прямо, но я заметил, как побелели его пальцы, сжатые в кулак. Елена Дмитриевна не опускала головы. Артём старался держаться рядом с Кириллом, а тот то и дело поглядывал на клетки по обе стороны прохода. Никто не говорил, потому что нам уже не требовалось объяснять друг другу, что мы видим.

Вскоре охранник остановился возле одного из загонов, открыл боковую дверь и жестом приказал заходить внутрь.

Клетка была просторнее той, в которой мы находились на корабле. Металлические стены поднимались выше человеческого роста, а решётчатая перегородка выходила прямо на проход между рядами. Вдоль одной стены тянулась узкая скамья, а в углу стояли несколько ёмкостей для воды и отходов.

Внутри уже находились пятеро. Выглядели они измождёнными: один мужчина сидел на полу, прислонившись к стене, другой стоял возле решётки и смотрел на нас с настороженностью, а женщина средних лет держала руки на коленях и даже не попыталась подняться. Приглядевшись, я понял, что здесь нет ни одного случайного человека: взгляд у каждого был слишком цепким для простого пленника. Видимо, в этой клетке собрали всех, кого отобрали по ИИР.

Мы вошли, и дверь за нами захлопнулась. Замок щёлкнул с коротким металлическим звуком.

Я огляделся, пытаясь понять, как разместить всех десятерых, не мешая друг другу. Воронов сразу отошёл к стене, Елена Дмитриевна помогла Артёму протиснуться мимо скамьи, а Кирилл остановился рядом со мной.

Я повернулся к решётке. Лука остался снаружи.

Он стоял чуть в стороне от охранника, опустив руки и глядя куда-то мимо клетки. На корабле он делил с нами клетку, а теперь его место было по другую сторону решётки. Я подумал, что сейчас он развернётся и уйдёт, растворится среди местных жителей и забудет о нас так же, как, вероятно, уже научился забывать о многих других пленниках.

Но он не уходил.

Несколько секунд наши взгляды встречались сквозь решётку. Я хотел спросить, что будет дальше, однако не успел: к клетке подошли двое разумных в дорогой одежде. Один был высоким и худым, с гладкой синеватой кожей и узкой головой, второй ниже ростом, широкоплечий, с четырьмя пальцами на каждой руке. Они остановились перед загоном и принялись разглядывать нас.

Не как людей, а как товар.

Высокий что-то спросил у охранника, указывая на Воронова. Тот ответил коротко, после чего оба посетителя перевели взгляд на меня. Синекожий чуть наклонил голову и принялся изучать моё лицо, плечи, руки. Его взгляд задержался на колене, как будто он заметил старую травму, а затем скользнул дальше. «Ограничения по здоровью», подумал я, и впервые за сорок лет они могли оказаться не приговором, а скидкой.

Мне захотелось отойти, но я заставил себя остаться на месте. Помогать им оценивать себя я не собирался.

Посетители поговорили с охранником ещё немного и двинулись дальше. Почти сразу возле клетки остановилась другая группа, потом одиночный покупатель, который долго смотрел на нашего соседа, прежде чем перейти к нам. Они говорили на языке, из которого я не понимал ни слова, и только теперь по-настоящему оценил Луку: пока он стоял у решётки, у нас оставалась хотя бы тонкая нить к смыслу происходящего.

Поток разумных не прекращался. Они шли вдоль рядов, заглядывали в клетки, задавали вопросы и делали пометки в своих устройствах. Некоторые задерживались надолго, другие проходили мимо, едва взглянув на пленников. Время от времени охрана открывала соседние загоны, выводила кого-то наружу для осмотра и уводила в сторону.

Я не знал, что происходило с теми, кого уводили, и не хотел гадать.

Ближе к вечеру, если слово «вечер» вообще имело смысл под искусственным небом станции, у