С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

Я понимал их, потому что сам временами ловил себя на том, что слишком долго смотрю на решётку и мысленно перебираю возможные способы выбраться. Однако каждый вариант упирался в одни и те же препятствия: ошейники, охрана, неизвестное устройство корабля, отсутствие оружия и слишком мало информации.

Мы не могли позволить себе необдуманный поступок. Если кто-то сорвётся и поплатится за это, остальных могут разделить и увести от Луки, а он пока оставался нашим единственным источником знаний об этом мире.

Поэтому я продолжал задавать ему вопросы о нейросетях, имплантах, кораблях и устройстве имперских систем. Он отвечал терпеливо, иногда с заметной усталостью, но не отказывался от разговора. Я старался запоминать всё: названия, термины, правила, особенности законодательства и названия рас, ведь любая из этих деталей однажды могла оказаться полезной.

Вопросов становилось больше, но теперь они хотя бы были конкретными.

Иногда по ночам, когда свет над проходами гас, я думал о дочери. Она уже наверняка обзвонила больницы, брат приехал, и в какой-нибудь полиции лежит заявление, где моё имя стоит рядом со словами «пропал без вести». Они ищут человека, которого больше нет на Земле.

И всё же, как ни тяжёл был плен, я поймал себя на странной мысли: за этот месяц я наговорился больше, чем за последние три года дома. Она вызывала неловкость и одновременно тепло, а перспектива разлуки с этими людьми пугала едва ли не сильнее самой продажи.

К концу месяца корабль изменил характер движения. Я заметил это не сразу: привычная вибрация пола стала другой, а низкий гул механизмов на некоторое время усилился. Иногда по корпусу проходили короткие толчки, будто где-то глубоко внутри запускались новые системы.

Лука объяснил, что мы прибыли в систему Хаар-Махрум.

Значит, путешествие подходило к концу.

Я коснулся ошейника и ощутил холодный металл под пальцами. Тусклый индикатор продолжал мерцать, напоминая о чужой власти, замкнутой вокруг моей шеи. И всё же я не собирался сдаваться: не потому, что был уверен в победе, а потому, что смириться означало признать, будто моя жизнь теперь принадлежит кому-то другому, а этого я принять не мог.

Я снова посмотрел на бесконечные ряды клеток за решёткой и подумал, что клетка остаётся клеткой, даже если она летит между звёздами.

Когда нас наконец вывели из корабля, меня удивил резкий контраст. После долгого перелёта я привык к монотонному гулу двигателей, тесным металлическим коридорам и тусклому свету, поэтому яркое освещение причального ангара заставило меня на мгновение прищуриться. Огромное помещение уходило далеко вверх, где среди переплетения ферм, труб и транспортных направляющих терялись источники света, а гладкие стены и блестящие поверхности техники отражали его холодными бликами. Воздух здесь пах горячим металлом и озоном, а откуда-то издалека тянуло едой, и от этого запаха желудок сжался сильнее, чем от страха.

— Торговая станция системы Хаар-Махрум, — тихо сказал Лука, когда нас выстраивали у выхода.

Шлюз оказался настолько большим, что в нём одновременно могли разместиться несколько кораблей нашего размера. По обе стороны возвышались массивные створки доков, а за широкими обзорными перегородками виднелись другие аппараты, одни вытянутые и обтекаемые, другие грузные, с короткими крыльями и выступающими модулями. Между ними двигались небольшие буксиры и автоматические платформы, мигали сигнальные огни, а по потолку бесшумно скользили транспортные механизмы.

Нас выводили партиями, примерно по сотне человек. Охрана не торопилась, но и не позволяла задерживаться. Стоило кому-нибудь замешкаться, как рядом появлялся человек в тёмной форме и коротким жестом указывал направление. Никто не объяснял, куда нас ведут и что будет дальше, да и после всего пережитого я не ожидал услышать от них ничего, кроме приказов.

У выхода из шлюза нас загнали на огромные гравиоплатформы. Каждая представляла собой широкую прямоугольную площадку с невысокими бортами и несколькими рядами поручней, без сидений. Люди стояли плечом к плечу, стараясь не смотреть друг на друга, а по периметру двигались вооружённые сопровождающие.

Когда последняя группа заняла место, платформа мягко приподнялась над полом. Под ногами едва заметно дрогнуло, и мы двинулись вперёд. Колено, затёкшее за месяц на жёстком лежаке, тут же дало знать о себе, но об этом я решил не думать.

Первые минуты я пытался следить за дорогой, но вскоре понял, что запомнить всё увиденное невозможно. Перед нами открывался город, раскинувшийся внутри станции, и его размеры не укладывались в голове. Широкие проспекты уходили вдаль и терялись за рядами зданий и переходов. Над ними на нескольких уровнях пересекались транспортные мосты, а между массивными опорами висели указатели на незнакомых языках. По отдельным коридорам двигались другие гравиоплатформы: одни были заполнены пассажирами, другие перевозили контейнеры и громоздкие грузы. Гул толпы, шипение пневматики и далёкая музыка сливались в плотный шум, от которого после месяца тишины в клетке закладывало уши.

По сторонам мелькали торговые ряды, лавки, кафе и бары. За прозрачными витринами стояли товары, назначение которых я не всегда мог определить. Где-то на прилавках лежали детали и инструменты, где-то одежда, украшения и приборы. В открытых заведениях сидели посетители, разговаривали, ели и пили, как будто вокруг не происходило ничего необычного. Над входами мерцали вывески, из некоторых помещений доносилась музыка, а возле небольших торговых площадок толпились разумные самых разных видов.

На одном из перекрёстков я заметил невысокое плотное существо в промасленном комбинезоне и с широченными ладонями, которое, присев у борта грузовой платформы, подтягивало ключом какое-то крепление. Дварф. Лука описывал их точно, и на секунду профессиональный интерес вытеснил всё остальное: захотелось подойти, посмотреть, что именно он чинит, и спросить, из чего сделана эта платформа.

Рядом с дварфом шли высокие существа с вытянутыми лицами и коренастые коротконогие гуманоиды, люди с необычным цветом кожи и те, чьи черты невозможно было принять за человеческие. Одни носили свободные многослойные одежды, другие лёгкую броню или строгие костюмы. Некоторые шли пешком, другие передвигались на личных платформах или в небольших капсулах. На нашу колонну почти никто не обращал внимания. Но людей было в разы больше

Несколько раз я замечал, как кто-то замедлял шаг, поворачивал голову и провожал нас взглядом. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с равнодушием. Один высокий гуманоид в светлом плаще даже некоторое время двигался параллельно нашей платформе и разглядывал людей за бортом так, словно выбирал что-то на витрине.

Лука стоял рядом с охранником на краю платформы. За время пути он почти не разговаривал и теперь тоже молчал, лишь изредка бросая взгляды на окружающие улицы. Его лицо оставалось спокойным, но он избегал смотреть