Тени сумрака - Эльхан Аскеров

— Благодарю вас, сударь. И можете быть покойны, все ваши услуги будут сразу же оплачены, — пообещал Егор и, попрощавшись, быстрым шагом вышел на улицу.

Прыгнув в седло, он привычно разобрал повод и, оглянувшись на своё сопровождение, с усталой улыбкой пообещал:

— Всё, браты. Теперь в гостиницу, а завтра с рассветом уже в имении будем. Там и отдохнём как след.

Дружно кивнув, бойцы развернули коней, и вся троица короткой рысью поскакала в нужную сторону. Поднявшись в свой номер, парень принял ванну и, переодевшись, отправился ужинать. Но перед этим не поленился проверить, как устроены его люди. Тут тоже всё было в полном порядке. Даже Матвей Поликарпыч, несмотря на усталость, встретил его весьма довольной улыбкой. Похоже, этот мужик был из тех, кто, как та старая полковая лошадь, заслышавшая звук трубы. Готов был приступить к любимому делу, едва выбравшись из кареты.

Примерно в два часа пополудни на следующий день их кавалькада въехала на широкий двор усадьбы, и дворовые слуги высыпали из дома, во все глаза уставившись на нежданных гостей. От этой толпы отделился пожилой осанистый мужчина и, сделав несколько шагов вперёд, с поклоном поинтересовался у стряпчего, с чем он приехал. Судя по всему, это был местный управляющий, который был в курсе всех событий и содержания завещания.

Указав ему на парня, Паршин обстоятельно пояснил, что новый хозяин приехал, чтобы вступить в право владения, и управляющий, окинув Егора внимательным, грустным взглядом, с поклоном спросил:

— Когда уехать прикажете, сударь?

— Давайте для начала познакомимся, — улыбнулся Егор в ответ. — Вяземский, Егор Матвеич. Дворянин. А вас как прикажете величать, почтенный?

— Михайлов, Степан Иванович, — выпрямившись, представился мужчина.

— Рад знакомству, Степан Иванович. А чего это у вас церковь в столь плачевном виде? — не удержавшись, с ходу спросил Егор.

Это было первым, что бросилось ему в глаза. Церковь, мимо которой они проезжали, и вправду имела плачевный вид. Почерневшая от времени, с перекосившимся крестом на маковке и покосившимися стенами. Того и гляди рухнет. Понимающе кивнув, управляющий вздохнул и, оглянувшись на притихшую челядь, устало поведал:

— Прежний хозяин о ней и слышать не желал. Сказывал, мол, не стал Господь сына моего спасать, и я дом его спасать не стану. Народ бы и сам на ремонт собрал, да только хозяин и слушать ничего не желал. Податями такими деревни обложил, что людишки ажно в голос воют. Только теперь, пока нет его, малость полегче стало.

Голос управляющего дрогнул, а лицо заметно побледнело. Челядь, слушая его ответ, сжалась и дружно отступила назад, словно испугалась, что их начнут бить прямо сейчас. Заметив всё это, Егор только головой покачал и, справившись с эмоциями, деловито поинтересовался:

— А есть в округе артель толковая, что починить всё сможет?

— Как не быть, сударь, обязательно есть, — быстро кивнул Степан Иванович. — Я уж втайне от хозяина справлялся, как дорого ремонт встанет. Так они церкву осмотрели и сразу сказали, что тут проще новую ставить, чем эту чинить. Дерево старое, нижние венцы сгнили давно. Да и маковки тоже. Они ж ещё дранкой крыты. А каменную ставить, так тут меньше чем за двести рубликов никак не получится. И это только работа. А ещё и кирпич купить надобно.

— А кирпич в какую цену встанет? — кивнув, тут же спросил парень, которому всё происходящее нравилось всё меньше.

— В нужном количестве обещались за пятьдесят рублей купить, — вздохнул управляющий.

— Итого двести пятьдесят, — подвёл парень итог. — Добро. Уговоритесь с той артелью, пусть закупают всё нужное. Денег я дам. Но сразу скажите, что церковь должна быть настоящая, крепкая, на века поставленная. А не та халупа, что теперь стоит.

С каждым словом парня глаза управляющего раскрывались всё шире, а челядь, услышав его решение, дружно ахнула. Решение Егора было для них нежданным и вселяло некоторую надежду на лучшее. Сам же парень исходил из того постулата, что, вступая во владение имением, нужно изначально сделать что-то, что покажет сразу всем, что он пришёл сюда всерьёз и надолго, а главное, его владение не станет очередной порцией горя и лишений.

Услышанное им о жизни в этих местах прежде Егору не нравилось категорически. Правило, живёшь сам, дай жить другим, он помнил всегда и потому старался в своих владениях облегчить жизнь крестьянам по максимуму. И это приносило свои, весьма серьёзные плоды. Так что и тут он решил изладить всё по-своему. Стоявший рядом с ним Матвей Поликарпыч только одобрительно кивнул и, дождавшись окончания разговора, негромко предложил:

— Хозяин, ты б отдохнул с дороги, а мы со Степаном Иванычем пока поговорим по-свойски. Как говорится, рыбак рыбака.

— И то верно, — оживился местный управляющий, делая челяди знак. — Вы, сударь, передохните, в баньку пока сходите. Людишки всё сами спроворят. А мы со слугой вашим побеседуем.

— Для начала, у меня людишек нет, Степан Иванович. В моих владениях люди живут, — твёрдо ответил Егор. — А теперь позвольте представить. Мой управляющий, Матвей Поликарпыч. В семье нашей он уже почти полсотни лет служит. И сыны его тоже. И человеку этому я как себе верю.

— Благодарствуй, Егор Матвеич, — с тёплой улыбкой поклонился старик и, повернувшись к местному коллеге, добавил: — Прикажи, Степан Иваныч, вещи в дом снести и хозяину его покои показать, а мы с тобой пойдём делами заниматься.

— За мной изволь следовать, Матвей Поликарпыч, — улыбнулся тот в ответ.

Подскочившие к карете молодые мужчины быстро похватали чемоданы и едва не бегом потащили их в дом, а к Егору с поклоном подбежала девушка и, отбросив за спину длинную косу, позвала:

— Пойдёмте, сударь. Комнаты ваши покажу, да расскажу, где у нас чего есть.

Ещё едва въехав во двор, Егор про себя отметил, что в доме служат только люди не старше тридцати. Исключение составляли сам управляющий и кухонная прислуга. Вся остальная челядь была набрана из молодёжи. Вот и девушка, что повела его в дом, была лет двадцати — двадцати двух, крепкая, фигуристая, но на её шее, под косой, парень успел заметить пару синяков.

— Тебя как звать, красавица? — решил он завязать разговор.

— Глашей кличут, сударь, — обернувшись, улыбнулась девушка.

— А скажи мне, Глаша, прежний хозяин лют был?

— Иной раз и ничего, а иной словно