Тени сумрака - Эльхан Аскеров

— Что, и девок тоже? — удивился Егор.

Про телесные наказания он слышал не раз, но обычно девчонок старались не пороть, потому как после порки они считались ославленными. Ведь порку проводили мужчины. А для самой экзекуции с девушек снималась верхняя одежда.

— Девок чаще всего, — вздохнула Глаша, резко погрустнев. — Он ведь почитай каждую ночь одну из нас в спальню звал. И ежели не угодишь, как он велит, так сразу на конюшню. Из деревень всех самых красивых девок перепортил. А нас и вовсе за людей не считал. Даже ежели у тебя нечистые дни, всё одно виновата, что угодить не можешь. А раз виновата, значит, на конюшню.

— А порол кто? — мрачно уточнил Егор, невольно сжимая кулаки.

— Так старший конюх и порол. Он дядька не злой, — вдруг добавила девушка. — Только сам подневольный. Ему приказано, он и сполняет. Да только иной раз, зная норов хозяйский, больше только вид делал, что порет. Так, пройдётся батогом слегка, а после спрятаться велит, чтобы на глаза хозяину не попалась. Тут гайдуки страшнее, — добавила она, зябко передёрнув плечами.

— Что за гайдуки? — сделал Егор стойку. — Из местных или наймиты?

— Нанял их хозяин гдесь. Они с тех пор, как его не стало, в трактире бражничают. Платить-то им больше некому. Вот и горюют. Да только с их горевания и у крестьян беда. То побьют кого, а то девок на сеновал тащут.

— И где тот трактир? — резко остановившись, жёстко спросил Егор.

— Так на тракте, — развела Глаша руками, обернувшись к нему всем телом.

— Что-то я не видел там никакого трактира, — качнул парень головой.

— Так вы сразу к усадьбе свернули, сударь, а трактир дальше стоит. Как раз посерёдке наших земель. Любому проезжему остановиться, хозяину сразу доход, — пояснила она, то и дело взмахивая руками.

— Пошли обратно, — скомандовал парень, разворачиваясь.

Выскочив на крыльцо, он с радостью увидел, что казаки ещё не успели расседлать коней, а только выводили их, давая остыть после скачки. Сбежав с крыльца, он обернулся к девушке, громко приказывая:

— Глаша, найди кого, кто тех гайдуков всех хорошо в рожи знает, и сюда его. Бегом! Так, браты, — обернулся он к казакам. — Тут прежний хозяин каких-то бандитов нанял, и те теперь моим крестьянам обиды чинят. Спросить надобно, — зло усмехнулся он.

— Спросим, Егор Матвеич, — понимающе усмехнулись казаки, начиная деловито проверять оружие.

Откуда-то из-за дома появилась Глафира, волоча на буксире мужика лет сорока. Крепкого, жилистого, в высоких кавалерийских сапогах и с витой плетью за поясом.

— Вот, сударь, извольте. То дядька Василь. Главный конюх наш. Он тех гайдуков всех-всех в рожи знает, — затараторила девчонка, подтащив мужика поближе.

— Точно знаешь? — с ходу спросил у него парень.

— Точно так, сударь. Всех до единого, — мрачно кивнул мужик.

— Бери коня, и показывай, где их искать.

— По тракту езжайте, сударь, я догоню, — кивнул конюх, и Егор отметил про себя, как полыхнули радостью его глаза.

* * *

Вопли и пьяный смех Егор расслышал, ещё только въехав во двор трактира. Спрыгнув с коня, он привычным жестом намотал повод на бревно коновязи и, проверив, как выходит из кобуры револьвер, пинком отворил дверь заведения. Следом за ним в трактир ввалились казаки, сжимая в руках оружие. Оглядевшись, парень заметил в середине зала дюжину крепких, уже серьёзно пьяных мужиков и, шагнув к ним, громко спросил:

— Это вы, что ли, гайдуки?

— Они барин. Они, — подойдя, твёрдо заявил конюх.

— А тебе что за дело? Кто таков будешь? Откель взялся? — посыпались в ответ вопросы.

— Молчать, крапивное семя, — повысил голос Егор, чувствуя, как наливается злостью сознание. — Теперь я в этом имении хозяин. У вас два часа, чтобы с моей земли убраться. После прикажу повесить любого, кого тут застану. И счёт свой трактирщику оплатите. Теперь это мой доход, — добавил он, зловеще усмехнувшись.

— То-то я смотрю, рожа знакомая, — протянул один из мужиков, всматриваясь в парня. — Хозяина доброго срубил, паскуда, а теперь ещё и нам приказываешь, пёс? — зарычал он, поднимаясь.

— Сидеть! — рявкнул в ответ Егор, одним стремительным движением выхватывая револьвер. — Два часа времени. И время пошло, — повторил он и, развернувшись, направился к выходу.

Но едва только парень успел сделать два шага, как в едальне загрохотали выстрелы. Пьяные гайдуки, а попросту нанятые бандиты, не учли, что сюда он явился не один. Так что, как только парень повернулся к ним спиной, узнавший его бандит выхватил пистолет и попытался выстрелить ему в спину. Но казаки понимали, с кем имеют дело, и потому начали отходить не разворачиваясь. Спинами. В итоге, едва только бандит обнажил оружие, началась стрельба.

Превратив всю банду в решето, бойцы быстро сменили стволы, и разбежались по трактиру, осматривая его на предмет выживших гайдуков. Сам же Егор, обойдя стол и встав так, чтобы видеть все тела, отбросил сапогом пистолет и мрачно скривившись, спросил у растерянно замершего конюха:

— Глянь внимательно, все тут остались, или искать кого надобно.

Кивнув, конюх принялся переворачивать тела, старательно всматриваясь в лица убитых, а заодно и обыскивая каждое и выкладывая всё найденное на стол. И в первую очередь оружие. Судя по ухваткам, мужик этот разные виды повидал и моменты понимать умел.

— Вроде все здесь, — проворчал он, выкладывая на стол последние находки и выпрямляясь.

— А трактирщик где? — озадачился Егор, оглядывая зал.

— Тут, за стойкой прячется, — со смехом отозвался один из казаков, за шкирку вздёргивая на ноги дородного мужика в белом переднике.

— Это ты тут хозяином значишься? — поинтересовался Егор, жестом подзывая его поближе.

— Я, сударь, — испуганно поклонился трактирщик.

— Из каких будешь? Вольный или из приписных? — уточнил парень, намеренно избегая слова крепостной.

— Выкупился, сударь. Прежде в крепости был, да когда прежний хозяин решил тут трактир ставить, меня старшим поставил. Ну, я и взялся дело вести. Так и выкупился. Да только семья у меня, их ведь не бросишь. Вот и служил, вроде как