Тени сумрака - Эльхан Аскеров

— Ну, мне скрывать нечего, а если вы скажете, от чьего имени вы выступаете, то будет гораздо проще принять решение, — пожал Егор плечами.

— Пожалуй, — чуть подумав, кивнул господин Паршин. — Я являюсь душеприказчиком господина Латынича, с коим у вас вышли некие разногласия, которые закончились кончиной означенного господина, — чиновничьим языком пояснил стряпчий.

— Тогда я просто вынужден настаивать, чтобы вы изложили ваше дело в присутствии господина полковника. То, что вы называете разногласием, закончилось дуэлью, в которой я был вызванной стороной, — твёрдо ответил Егор, внутренне готовясь к обвинениям в убийстве или тому подобных глупостях.

— Пожалуй, я вынужден согласиться с господином Вяземским, — подал полковник голос. — Дело случилось в нашем городе и находится в моём ведении.

— Что ж господа. Извольте, — внимательно его выслушав, кивнул Паршин. — Всё дело в том, что господин Латынич оставил завещание, в котором прямо указал, что всё своё имущество оставит тому, кто найдёт в себе смелость и сумеет противостоять ему в прямой схватке на саблях. Он был из древнего шляхетского рода, и когда его единственный сын умер, так и не сумел продолжить его. Должен признать, что после той трагедии господин Латынич стал вести себя несколько странно, но его можно понять. Род древний, благородный, а тут, волею судьбы, оборвётся на нём. Я много раз брал на себя смелость указывать ему на некоторые поступки, недопустимые шляхтичу, но он всегда отвечал, что настоящему дворянину нет нужды бежать в суд. Случись обида, он возьмёт в руки саблю и сам покарает обидчика. А если соседи того не делают, значит, они не дворяне, а быдло. Прошу прощения за грубость, господа, но это его слова, — поспешил заверить стряпчий.

— Ничего. Мы тоже не институтки, и всякого повидали, — с кривой усмешкой заверил его полковник. Егор только коротко кивнул, переваривая полученную информацию.

— А вам не приходило в голову, что ваш клиент несколько подвинулся рассудком после случившейся беды? — аккуратно уточнил он. — Лично я знаю о его делах только по нескольким рассказам, но и то пришёл к выводу, что он или буйнопомешанный, свихнувшийся на шляхетских вольностях, или просто обнаглевший от безнаказанности злодей.

— Признаться откровенно, у меня иной раз случались подобные мысли, — нехотя признался Паршин. — Но я не врач и сказать подобного точно просто не могу. К тому же господин Латынич выразил свою волю пять лет тому назад, когда всё только начиналось. И оспорить его решение просто некому.

— Вы не сказали главного, сударь. В чём именно заключается его воля, — коротко напомнил полковник.

— Ну как же. Я ж прямо заявил, что всё имущество получит победивший в поединке господина Латынича дворянин, — развёл руками стряпчий. — А сие означает, что теперь вы, господин Вяземский, становитесь владельцем всего, что прежде принадлежало моему доверителю.

— Ужели из всего рода и вовсе никого не осталось? — растерянно уточнил Егор, покосившись на удивлённо замершего полковника.

Судя по его реакции, он тоже никак не ожидал подобного, и теперь только растерянно хлопал глазами, переваривая новость.

— Увы, сударь, — вздохнул Паршин. — Почти вся мужская часть рода сложила головы в разных войнах и походах, некоторые из них погибли на дуэлях, а кое-кто помер от простуд и тому подобных болезней. Так что нет. Оспаривать решение некому. Вот, извольте, — подняв с пола сумку, отдалённо напоминавшую портфель, добавил он, доставая из него пачку бумаг. — Здесь список всего имущества, завещание и моя визитка.

— Завещание? — тупо переспросил Егор, всё ещё не веря своим ушам.

— Его копия, конечно. Но всё выполнено согласно закону и уложений. Сама копия заверена в присутствии трёх видаков и ими же подписана, — быстро пояснил Паршин.

— И что мне со всем этим делать? — окончательно растерявшись, спросил парень, поднимая взгляд от бумаг.

— Это теперь вам решать. Вот, извольте подписать этот документ, где сказано, что вы поставлены мной в известность и все документы вами получены. О своём вступлении в наследство вам придётся дополнительно сообщить в земельную палату и службу налогов и податей. Должен сказать, что стоимость всего имущества совокупно составляет девятьсот тысяч рублей в ценах прошлого года. Земли там много. Да почти полторы тысячи душ крестьян имеется.

— Вот только такой головной боли мне и не хватало, — растерянно буркнул Егор, автоматически просматривая документы.

— Когда прикажете вас ждать в имении? — уточнил стряпчий, понимающе усмехнувшись.

— Не могу сказать точно. Слишком всё неожиданно, — мотнул парень головой. — Прежде нужно свои дела в порядок привести, а после уж поеду.

— Понимаю, но позволю себе дать совет. Постарайтесь закончить всё до осени. Дороги там у нас, знаете ли, не очень, — хмыкнул Паршин, разводя руками.

— Можно подумать, что они в других местах лучше, — отмахнулся парень.

— Что ж, господа. За сим позвольте откланяться, — застегнув свой портфель, поднялся стряпчий. — Меня можно будет найти в гостинице на Сенной площади ещё два дня, ежели вдруг нужно будет что-то уточнить. А после уж только в Смоленске.

— Учту, — всё ещё растерянно кивнул Егор, поднимаясь.

Поклонившись полковнику, Паршин покинул кабинет, а Егор, проводив его взглядом, плюхнулся обратно в кресло и, повернувшись к Веселовскому, едва не заикаясь, спросил:

— И что вы обо всём этом думаете?

— Думаю, что у вас удача в любовницах ходит, Егор Матвеич, — вдруг усмехнулся Веселовский. — Я пока всех бумаг не видел, но судя по тому, что рассказал господин Паршин, всё это всерьёз. Так что собирайтесь и поезжайте вступать в наследство, — решительно посоветовал он.

— И зачем мне имение в такой дали? Тут с тем, что имею, бы разобраться, — фыркнул Егор, почёсывая в затылке.

— Не сомневаюсь, что вы найдёте, как быть, — хмыкнул полковник.

— Полторы тысячи душ, — с расстановкой произнёс парень. — Серьёзное у него хозяйство было.

— Очень даже, — решительно кивнул полковник. — Я тут после прошлого вашего визита по этому поводу попросил сослуживцев кое-что узнать, и они ответ прислали, — принялся рассказывать он, доставая из стола папку с бумагами. — Только вчера письмо пришло. Так вот, тот шляхтич и вправду был несколько эксцентричен, можно сказать, на грани принятого. А ежели