Корпорация «Здоровье» – 2 - Виктор Алдышев

Тимуров взял оставленный ему полный бокал и сел на кровать напротив Вечкановой. Оба посмотрели друг другу в глаза.

– Павел вынашивал эту идею с юности, – внезапно улыбнулась Юля.

– Какую? Оболванить мир? – серьёзно спросил Слава.

– Нет, – Вечканова ответила с явным укором. – У Павла даже в школе был проект оздоровления человечества. У него призами с научных выставок вся стенка была заставлена. Я им гордилась безмерно. Мой старший брат, такой умный, такой сильный.

Тимуров так и смотрел на Юлю. Она говорила искренне. Это было воспоминание её детства, и оно разглаживало напряжение на её лице. Оказывается, оно было. Слава просто не замечал его раньше.

– Тимуров, ты с нами всего полгода, – вздохнула Вечканова. – А Павел жизнь вложил в это дело. И занимается этой работой уже двадцать лет. Он знает, что делает. И знает гораздо больше тебя.

Слава кивнул:

– Не сомневаюсь.

Юля замолчала на секунду, потом добавила:

– Он думает, что охрана ему всё-таки нужна. Он переводит тебя в личные телохранители.

– Вот как? – Тимуров сделал большой глоток шампанского. – Я вроде не сильно надёжный сотрудник.

– Павел так не считает, – серьёзно заметила Юля. – Он думает, ты поймёшь всё правильно.

Слава молчал.

– Поэтому он возьмёт на работу Вадима, – Вечканова налила себе ещё шампанского: – На твоё место.

– Ух ты, – удивился Тимуров. – Так вот почему такой интерес к Ласточкину.

Павел, значит, уже решил этот вопрос. Подобрал ему замену.

– В подразделении телохранителей пока ты и я, – сказала Юля. – Маланин в курсе дела.

– Игорь знает? – уточнил Слава.

– О «Парацельсе»? Да, конечно.

– Кто ещё?

– Весь отдел, который занимается «Парацельсом», – усмехнулась Вечканова. – Остальные отделы симбионтов не в курсе.

Тимуров кивнул.

– Маланин с завтрашнего дня будет называть тебя сер, – пошутила Юля. – Ты официально сотрудник первого звена. Конечно, если не заявишься к Павлу и не скажешь, что увольняешься. Что, Слава, хочешь уволиться?

Тимуров сделал ещё один большой глоток шампанского.

– Нет, – ответил он.

Не хотел он уволиться. Его место здесь.

– Слава, – Юля поставила бокал на пол между ног, – до запуска «Парацельса» пройдёт ещё немало времени. Год, может и больше. Как бы ты не считал Павла злым гением, он тоже не готов. Даже морально. Он хочет завершить период испытаний и наблюдений. Посмотреть к чему приведёт изменение поведенческих установок человека на протяжении хотя бы относительно продолжительного периода времени. И это время ему надо продержаться живым. Ты поможешь?

Слава думал, хмуро сведя брови, и, наконец, сказал:

– Но когда его прижало, он велел тебе вирус запустить.

– Он умирал, – жёстко ответила на это Юля. – И должен был знать, что дело его жизни не останется незавершённым.

– Ты бы это сделала? – спросил Тимуров.

– Да, – ответ был твёрдым, – сделала бы.

Слава ещё помолчал. В этот раз всё не так просто. И тем не менее он ясно чувствовал, что не готов отказаться. Согласиться тоже трудно, но если Павел не обманывает, и «Парацельс» всего лишь изменит поведение людей в лучшую сторону, то, как бы странно это не звучало, возможно… оно того стоит.

Тимуров сам говорил, что надо загнать всех, кто идёт против себе подобных в одну камеру и пустить газ на полную. И это было бы страшной бесчеловечной расправой. Но Павел, кажется, нашёл другой способ – ликвидация угрозы в зародыше.

– Значит, он сам не знает, что будет? – тяжело вздохнул Слава.

– Я готова проверить это вместе с ним, – сказала Юля. – И если что-то пойдёт не так, то вернуть всё назад.

– Назад? – повторил Тимуров. – Это будет возможно?

Вечканова откинулась на спинку кресла, задумалась, потом кивнула. Но молча.

– Неуверенный ответ, Юля, – невесело усмехнулся Слава.

На мгновения между ними установилась тишина, и Вечканова внезапно заметила:

– Слав. Дай себе отдых на сегодня. Никто не торопит.

Тимуров думал ещё сколько-то, встал, обновил бокалы и снова сел напротив Юли. Всё-таки решил действительно отпустить тревожные мысли из головы, хотя бы на время. И едва сделал это, как сразу же, будто, наконец, получив доступ к телу и сознанию, вернулись знакомые вибрации.

Вечканова очень интересно сидела в кресле. Она целый день бегала на шпильках, а сейчас широко расставила ноги и поставила их на пятки, чтобы отдыхали. В таком положении ткань короткого платья давно поднялась на бёдрах, оставив их полностью голыми до самых чёрных кружевных трусиков. Тимуров задержался на них взглядом. Ну уж очень красиво, глаз не отвести.

Юля, заметив это, насмешливо похлопала в ладоши:

– Наконец-то! Тимуров, долго тебя ждать пришлось.

Слава улыбнулся:

– Прости, разговор тяжёлый был.

Вечканова кивнула с пониманием и подняла бокал:

– Давай.

Тимуров протянул свой и коснулся Юлиного. Под звон спросил:

– Вопрос задам. Ответишь?

– Конечно, – Юля с интересом наклонила голову.

– Поиграть решила? – Слава смотрел в её глаза. – Или серьёзно?

Вечканова взгляд не отвела.

– Тимуров, – мягко позвала она. – Доверия у тебя совсем нет. Людей спасаешь со всей душой, но никому не веришь. Думаешь, я тобой воспользуюсь и брошу?

Слава засмеялся, но почувствовал лёгкую дрожь. Юля смотрела на него с укором.

– Ты мне нравишься, – всё также мягко сказала она, – и я такие слова на ветер не бросаю.

Тимуров сидел ещё мгновения, чувствуя, как стремительно поднимается ответная волна. Потом оставил шампанское, подошёл к девушке и взял её за руку:

– Пойдём-ка…

Юля игриво взглянула на него:

– Куда?

– Пыль смоем, – Слава увлёк её в ванную комнату, сразу по дороге расстёгивая молнию платья.

Оно упало под ноги, и Вечканова, смеясь, отправила за ним и свои кружевные бикини. Тимуров легко поднял Юлю под бёдра, она обхватила его талию ногами и, держась за плечи, впилась в его губы поцелуем. Слава так и отнёс её в душ, не размыкая объятий. Всё остальное действительно подождёт. До завтра и даже дольше. А прямо сейчас эта женщина должна принадлежать ему. Сомнения и решения – всё потом.

* * *

Отпустив сестру, Павел какое-то время сидел, наблюдая за работой сотрудников лаборатории. Медицинская крио-накладка на его груди совсем пропиталась кровью. Ослабленный симбионт был не в состоянии залечить огнестрельное ранение, едва поддерживал состояние носителя.

Подлесный наконец собрался с силами. Какое-бы ни было самочувствие пора заканчивать дела. Остался последний этап. Павел встал и направился ко второй двери лаборатории, где стояли охранники. Четыре человека, вооружённые и одетые в чёрные медкостюмы, шагнули навстречу директору.

– Павел Александрович? Как вы? – спросил один.

Подлесный кивнул парням:

– Всё хорошо.

И добавил:

– Маланина вызовите. Скажите, пусть спустится к Парацельсу вместе с «подарком».

Один из охранников немедленно поднял руку с пластинкой гибкого смартфона на запястье и нажал вызов номера Маланина, высветившийся в коротком списке быстрого набора. Старший сотрудник в это время приложил руку к дисплею на стене. Система считала отпечатки, и створки бесшумно разъехались в стороны.

Павел вошёл в огромное помещение. Большую его часть занимал глубокий бассейн с прозрачными бортами. У стен размещались терминалы управления системами подачи питательных веществ, поддержания температуры и контроля работы фильтров.

Здесь находилось всего двое научных сотрудников. Те, с кем Подлесный в своё время начинал на полярной станции профессора Лидова. Антон и Виталий Токаревы. Два брата – акробата, как называл их профессор.

Парни ходили без «медицинского обмундирования», оба в футболках и шортах. В этом зале не велось никаких работ. Только автоматика периодически откачивала из бассейна образующиеся массы симбиотического вещества и подавала его в систему распределения по лабораториям сборки. Именно отсюда поступал материал для создания всех модификаций симбионтов.

Токаревы, увидев Павла, подошли к нему. Поздоровались рукопожатием, как обычно.

– Решил нас проведать, директор? – усмехнулся Антон, но, взглянув на крио-накладку на груди, нахмурился: – Что случилось?

– Пройдёт, – отмахнулся Подлесный.

Все трое подошли к высокому бортику бассейна и, Павел, опираясь на него локтями, заглянул в прозрачно-красноватую толщу. В метре от поверхности красиво изгибались, поблёскивая красным мерцающим светом, длинные витиеватые побеги, похожие на траву-берёзку. Они заполняли весь бассейн и тянулись с его дна, во множестве выходя из единого корня – скрученного в причудливую ажурную