Корпорация «Здоровье» – 2 - Виктор Алдышев

– Ничего с людьми не будет, – резко ответил Павел. – Никто даже не поймёт разницы! Между нынешним миром и тем, что настанет. Потом в учебниках просто напишут, что благодаря новым технологиям и культурному развитию человечество достигло эры благоденствия.

– Чего?! Бараны добрались до рая, да?!

– Тимуров!.. – Павел даже встал, потому что эта фраза его задела.

Юля на этот раз ему не мешала. Просто села на край стола, сложив руки на груди, и чуть хмурясь, смотрела, как на белой рубашке брата снова медленно проступает кровь.

– А ты что, согласна? – Слава переключился на неё.

Хотел понять, может он тут один такой тупой, что не может осознать какого-то эпического блага для человечества. Вечканова молчала, прикусив губу. Чёрт, явно была согласна!

– Да ваш вирус уничтожит всех! – окончательно разошёлся Тимуров. – Отнимет у людей инстинкт самосохранения и способность защищаться! Проще сразу всех тогда отравить, иначе потом передохнем от любой опасности!

– Да с чего ты взял?! – наконец раздражённо рявкнул Подлесный.

– Ты сам сказал!

– Я такого не говорил! Тимуров, никакие инстинкты и способности не отнимутся, всё останется. Но работать будет по-другому. У тебя что, случились какие-то нарушения?

Слава замер, как только осознал смысл этих слов. Ощущение было такое, будто на него опрокинули бочку ледяной воды. Прямо с кусками режущего льда.

Юля, предполагая реакцию Тимурова, выдала предупреждающее:

– Паша, не надо…

И обречённо отмахнулась.

Павел замолчал, а Слава прошептал осипшим голосом:

– Ты о чём, Паша? Наши симбионты?..

– Да, да, да, – Подлесный не стал выкручиваться. – В их коде тоже содержатся поведенческие установки. Несколько другие, но тоже есть. Именно поэтому вы не боитесь своих симбионтов. Иначе, Тимуров, ты бы умер от сердечного приступа! Ещё в тот момент, когда тебе в тело вводили неизвестное живое существо.

Слава не дышал. Ледяная вода, казалась, так и течёт по спине. Через секунду понял, что не кажется – это холодный пот прошиб от затылка до пяток.

– Поэтому и спрашиваю, – Павел шагнул к застывшему Тимурову, – ты что-то потерял? Чувствуешь себя как-то не так? Это не ты? Что, Слава? Хоть что-то изменилось? Симбионт у тебя полгода. Я скажу тебе то единственное изменение, которое ты мог заметить – хорошее настроение, твою мать! Желание жить и действовать. Всё остальное в тебе – твой гнев, твоё вечное несогласие со мной, весь поганый, блин, характер при тебе! Не так, что ли?

– Да пошёл ты! – возмутился Тимуров. – Паш, мне просто интересно. Все мы – все, кто на тебя работает, кто носит симбионтов, ты нам это внушил через них? Работать на корпорацию? Как ты собрал такую громадную контору?

Подлесный отрицательно покачал головой:

– Нет, Слава.

Тимуров не верил, но Павел напомнил:

– Я тебя вербовал. Если бы мы напрямую прописали установки подчинения, никакая вербовка мне бы не потребовалась. Я бы просто вас набирал, обрабатывал за час и время бы на вас не терял. А на тебя, так вообще больше всех ушло.

– Но это возможно, да? – Слава боролся с неприятным страхом и не мог с ним справиться.

– Подчинить человека с помощью симбионта и заставить делать всё, что угодно? – насмешливо спросил Подлесный. – Да, Слав, без проблем. Но мы так не делаем.

– Ой ли?!

– Никогда, – жёстко оборвал Павел. – Хотя могли много раз! И я надеюсь, ты в состоянии понять, почему мы не можем позволить никому мешать нам и должны действовать на опережение. Что будет, если наша технология окажется у ЦРУ? Предположи?!

Тимуров прекрасно знал, что будет. Окажись симбионты не в тех руках – и за них начнётся война. Потому что они лучшее средство подчинить весь мир, без преувеличения. Но, твою мать, это же не значит, что нужно слить мозги человечества в целом!

– Слава, мы можем убрать из людей эгоизм, в той его части, которая заставляет причинять зло другому, – Павел смотрел ему в глаза. – Можем внедриться в саму человеческую природу и вытащить из неё всего пару ненужных фрагментов. Но все решения человека будут по-прежнему его решениями.

– Только их список будет ограничен, – уточнил Тимуров. – Это работало на конченых головорезах, но на обычных людях? Зачем?

– Обычные люди – это потенциальная угроза, – уверенно ответил Подлесный. – В правильных условиях они ею становятся. Ты сам видел, как легко можно это использовать. При тебе из обычных крестьян собирали банды. Сегодня ты просто рабочий, а завтра твоё правительство объявляет войну и призыв, и ты уже солдат с оружием. И твоя природа велит тебе выполнять приказ того, кто главнее, а не следовать своей совести. Всё может измениться за часы. А корпорация не сможет вечно контролировать конфликты. Пока они заложены в человеческой природе, они будут всегда. Один закончится, и начнётся следующий. А нас, возможно, уже не будет.

– То, что ты предлагаешь, Паша, – зло заметил Тимуров, – называется химическая кастрация.

Павел внезапно усмехнулся:

– Ну и вспомни тогда. Те, к кому её применяли, разве в ней не нуждались?

Слава замолчал, и установилась тишина. Во время громкой беседы люди, находившиеся в лаборатории, вышли. Осталась только охрана у дверей на другом конце помещения. Было тихо, мягкий гул работающего оборудования приятно успокаивал нервы.

Тимуров выкатил себе кресло из-за стола, сел в него и думал. О том, в чём прав Подлесный. Пока корпорация плотно шла за конфликтами и тихо их закрывала. Но что, если в какой-то момент внешние угрозы действительно погубят их самих?

Слава уже сомневался в собственных мыслях, но отказаться от них тоже не мог. Если корпорация прекратит работу – мир очень быстро вернётся в хаос. И возврат будет болезненный. Люди, получившие новые поведенческие установки – носители симбионтов «умиротворителей», окажутся под первым ударом. Они не смогут адекватно отвечать на угрозы. Это миллионы потенциальных жертв.

– Что конкретно будет с людьми? – спросил Тимуров.

– Если вирус внедрится без сопротивления, то хорошее настроение и полный пацифизм до конца жизни им гарантированы, – ответил Павел.

Слава хмыкнул:

– А если нет, то переходят в разряд нетрудоспособных?

Подлесный кивнул.

– Тридцать процентов? – Тимуров взглянул на него. – Тридцать процентов станут даунами?

– Плюс-минус, – уклонился от конкретики Павел.

Слава сидел ещё какое-то время, глядя в пол и пытаясь осознать последствия этого разговора.

– Что теперь, Паша? – наконец вздохнул он. – Понимаю, я сам тебя вынудил мне это рассказать, но что теперь? Посадишь меня рядом с Ласточкиным?

Для Подлесного, да и всей корпорации это лучший вариант: стереть оперативнику память о последнем часе и спокойно работать дальше.

Но Павел отрицательно покачал головой:

– Тимуров, думай. Решение о «Парацельсе» ещё не принято. Это вопрос не одного дня. Мы ещё не готовы запустить вирус. Так что у тебя есть время подумать идёшь ли ты дальше со мной.

– А если нет? – спросил Слава.

Подлесный помолчал и кивком головы показал ему в сторону лифта:

– Иди, думай. Я пока не могу ответить на твой вопрос.

Юля подошла к Павлу и положила ладонь на его грудь, где рубашка покраснела от крови, пропитавшей медицинскую крио-накладку. Разговор был напряжённый, а Павел и на ногах постоял и понервничал.

– Это надо исправить, – сказала Вечканова, глядя в глаза брата.

Тот кивнул:

– Сейчас займусь.

– Паш, может, отведу тебя назад к медикам? – всё-таки засомневался Слава.

Подлесный с тяжёлым вздохом сел в кресло:

– Иди, Тимуров. Не умру.

Слава взглянул на Юлю. Та подтвердила:

– Всё будет в порядке, я прослежу.

Тимуров наконец развернулся и зашагал к лифту. Ехать было всего на этаж вверх, так что он не успел ни о чём подумать. В голове пока было пусто. Когда вышел из кабины, увидел занимательную картину.

У двери в одно из помещений лаборатории стоял Марат и очень внимательно смотрел на Ласточкина. Тот по-прежнему сидел в кресле, но медик отошёл от него и возвращал симбионт в контейнер. Значит, процедуру закончили.

Вадим разглядывал Шамуна с довольно напряжённым выражением лица. Слава только сейчас вспомнил, что встреча у них будет не из приятных