Корпорация «Здоровье» – 2 - Виктор Алдышев

– Ты уверен?

Она взглянула на Тимурова, и тот впервые почувствовал на себе настолько серьёзный взгляд зелёных глаз. Даже стало не по себе. Но Подлесный кивнул:

– Уверен. Тимуров, покажу тебе кое-что. Только морально приготовься. Это нелегко.

Павел поднёс руку к панели вызова лифта и Тимуров увидел, что на поверхности торчит игла. Подлесный уколол об неё палец. Вход в этот лифт открывался не по отпечатку, а по коду ДНК. Исключительная мера безопасности.

На дисплее отразился процесс считывания, по завершении створки пошли в стороны. Павел шагнул в кабину, Юля за ним. Слава замешкался на секунду. Предупреждение Подлесного натянуло нервы. Но потом, конечно, зашёл. Лифт проехал вниз ещё на этаж и двери открылись в холл перед лабораториями.

Тимуров сразу заметил, что там размещено совсем другое оборудование. Павел толкнул дверь внутрь первого помещения, где по конвейерной ленте шли пластиковые короба с наборами ампул. Лента вела из соседнего зала за прозрачной перегородкой, где ампулы заполнялись бледно-красным веществом.

А в первом помещении лапа манипулятора складывала их в коробки, снимала с ленты и ставила на перевозочную платформу. Всё автоматизировано. На весь конвейер всего два сотрудника. Они отправляли полностью загруженные перевозочные платформы в грузовой лифт на другой стороне холла. Увидев Павла Александровича, оба подошли, поздоровались и отчитались, что всё в штатном режиме.

– Сколько загрузка? – спросил Подлесный.

– По графику. Суточная норма заполнения склада выполнена, – ответил один. – Идём с опережением.

– Хорошо, молодцы.

Павел прошёл через зал конвейера до последней лаборатории и открыл дверь в неё так же кодом ДНК. Попав внутрь, Тимуров увидел всего пару сотрудников, а на противоположной бетонной стене – плотно сомкнутые раздвижные железные створки. Тоже дверь. И перед ней охрана – вооружённые парни в чёрных медскафандрах без шлемов.

Слава нахмурился. Первый раз отдельная охрана в лаборатории.

Из оборудования здесь размещались утопленные в пол прозрачные цистерны, наполненные красноватой жидкостью, и компьютеры. В ёмкостях не было манипуляторов, но были трубки, выведенные откуда-то ещё. Насосы забирали вещество из цистерн и запускали его в систему. В общем-то, это была как раз та жидкость, которую конвейер разливал по ампулам.

– Что здесь? – спросил Тимуров, когда Павел сел в кресло одного из рабочих терминалов и окинул взглядом данные на экране компьютера.

Люди вокруг продолжали работу, не обращая внимания на гостей лаборатории. Видимо, Подлесный, как и Юля, были здесь самыми обычными гостями. Присутствие оперативника не вызвало вопросов, потому что Павел был рядом.

– Это то, что на самом деле ищут спецслужбы, – ответил Подлесный на вопрос. – То, что мы применили в Руанде на линии соприкосновения. Это программируемый вирус.

Тимуров пока не понимал.

– Собран так же на основе оригинального организма, – добавил Павел. – С ним не потребуется введение живого симбионта. Вирус берёт под контроль гормональную систему, блокирует кортизол и адреналин. Но что более важно… моделирует поведение.

– Что? – Слава не поверил.

Вернее, поверил, но поразился тому, что слышит.

– Мы запустили вирус в зоне военных действий между Руандой и Бурунди, – сказал Подлесный. – У него нет латентного периода, действует сразу. В течение двух часов формируются новые поведенческие установки.

Тимуров чувствовал стук сердце у себя в груди. Как минимум – это была тревога, как максимум – страх. Потому что всё это страшно, чёрт возьми!

– К моменту начала, когда поступили первые приказы открыть огонь, – говорил Павел, – люди по обе стороны уже знали, что не будут этого делать. И когда приказ прозвучал… Думаю, ты кадры помнишь.

– Да, – произнёс Слава в лёгком смятении. – Я помню.

Он почему-то взглянул на Юлю. Та тоже очень внимательно смотрела на него. Было понятно, что ждёт реакции на такую… новость.

Тимуров взглянул на цистерны, заполненные красноватым веществом, и ещё раз вспомнил события полугодовой давности в Руанде. Он тогда был в учебке, так что тот конфликт прошёл мимо него. Но о том, с какой лёгкостью корпорация разрешила ситуацию в Руанде ходили слухи даже в среде оперативников. Они и сами думали, как там это всё провернули.

– Значит, ты запустил вирус? – Слава сглотнул неприятный комок. – Заразил им солдат? Несколько тысяч…

– Да, – подтвердил Павел, следя за выражением лица Тимурова.

– И там пересёкся с церэушником? – понял тот. – Он не просто так открыл за тобой охоту. Личные счёты?

– Всё верно, – кивнул Подлесный. – Но тогда ни ЦРУ, ни ФСБ не удалось понять, что именно мы сделали. Думаю, они догадались, что это вирус, но выявить его не смогли. Это невозможно, он полностью встраивается в ДНК. Можно обнаружить только несущественные изменения мозга. Но это редкий случай, когда человек сильно сопротивляется.

– Сопротивляется? – переспросил Слава.

– Да, Тимуров. У многих жестокость в крови, в прямом смысле, – усмехнулся Павел. – А иногда – просто дело привычки. И когда собственное сознание начинает говорить, что убивать нельзя, то человек сам заставляет себя это делать – через не могу. А в этом случае…

– Я знаю, – закончил фразу Слава. – Симбионт превращает его в идиота. Вирус действует так же?

Подлесный ответил не сразу, наблюдая меняющееся выражение лица Тимурова, но всё-таки кивнул:

– Это единственный выход.

– Из чего?!

Слава пытался понять и пока не получалось.

– В Руанде мы решили применить вирус, потому что у нас не было другого варианта, – объяснил Павел. – Но результат оказался впечатляющий. Поэтому теперь…

– Парацельс… – Тимуров повторил это слово.

Всё, он всё понял. У него пересохло горло и даже губы. Подлесный в машине сказал Юле: «Запусти Парацельс, если умру». Дал разрешение выпустить вирус. То есть просто в мир!

– Ты хочешь распространить его, – Тимуров выдал это в утвердительной форме.

– Я об этом думаю, – мягко подтвердил Павел.

– Зачем? Паша, зачем?! – Слава невольно повысил голос.

– Потому что у нас заканчивается время, – ответил Подлесный. – Мы десять лет успокаивали мир и у нас получалось…

– Именно! – по плечам Тимурова прошла нервная дрожь. – Так почему не продолжить так же?

Всё ему было ясно с боевиками, наёмниками, с убийцами всех мастей и даже простыми солдатами. Но вирус – это не локальное воздействие на конкретные группы людей, которые представляют угрозу, а всеобщее полное заражение!

Подлесный устало наклонился, поставил локти на колени и посжимал кулаки.

– Потому что всё тайное рано или поздно становится явным, – произнёс он. – У нас осталось не так много времени, прежде чем нас выявят, поймут всё, что мы делаем и начнут противодействовать. Вернее, это уже началось. А мы не можем позволить, чтобы наша технология попала к спецслужбам. Ты помнишь, почему я запретил общение с ними?

– Ты запретил? – Слава сложил руки на груди.

Интересная формулировка. Раньше он не обращал внимания на подобные слова, но сейчас вспомнил, что Павел всегда говорит именно так: я решил, я приказал. Это касалось любых вопросов, даже тех, которые должны были решаться сверху – высшим начальством корпорации.

Подлесный чуть усмехнулся, всего уголком губ:

– Да, Тимуров. Я запретил.

И Слава наконец осознал то, о чём говорил ему полковник Саров. Павел никогда не был простым сотрудником корпорации.

– Кроме нас, никто не будет использовать программируемых симбионтов во благо, – уверенно сказал Подлесный. – Они станут оружием. Спецслужбы применят их против неугодных…

– Да ты тоже самое собрался сделать! – Тимуров всё больше срывался на гнев.

– Нет, послушай меня, – мягко настоял Павел. – Тотальное заражение позволит изменить поведенческие установки сразу всего населения планеты. По расчётам это займёт около года. Будет примерно тридцать процентов потерь. Я имею в виду не смерти, а временные потери – введение некоторых категорий людей в особое психическое состояние.

Слава молчал. Не было слов.

– Через год, когда всё стабилизируется, их мозг постепенно вернётся в нормальную работу, – добавил Подлесный.

– Это неправильно, Паша! – хрипло выдал Тимуров.

– Почему? – Подлесный устал убеждать. – Ну-ка объясни мне, почему?

– Потому что до сих пор