Корпорация «Здоровье» – 2 - Виктор Алдышев

Стоявший рядом с Павлом Виталий улыбнулся:

– Смотреть на него можно бесконечно.

– Это верно, – Подлесный скользил взглядом по сверкающему скоплению.

– Помнишь, какой маленький был? – спросил Виталий.

– Ага, – Павел засмеялся.

Когда они подняли из озера организм, потом названный общим решением «Парацельс», он весь поместился в обычную колбу для образцов.

Подлесный опустил руку в бассейн и похлопал пальцами по воде. Так, словно приманивал. Токаревы внимательно наблюдали за тем, как реагируют на это ближайшие побеги.

– Столько лет с ним работаю… – заметил Антон, – но мне всё равно страшно так делать.

Тонкие красные побеги опутали руку Павла, и внезапно… на них вспухли уплотнения, из которых проросли длинные пушистые ворсинки. Пристав к коже человека, они немедленно проткнули её. Было видно, как ворсинки входят дальше, проникая в мышцы и сосуды. Едва заметные движения показали, что они… пьют. Потягивают кровь из тела.

Подлесный повёл руку назад. Побеги сопротивлялись секунду, пытаясь удержать источник вкусной пищи, но всё-таки отпустили. Из микроотверстий, оставшихся на коже, засочилась кровь, и жадные ворсинки немедленно потянулись под капли. Поймали, начали тереться друг о друга, впитывая питательное для себя вещество и делясь им между собой.

Антон покачал головой:

– Я всегда боюсь, что не отпустят.

– Плохой страх, – улыбнулся Павел. – Будешь так думать, действительно не отпустят.

Это было проверено.

– Ну, Павел Александрович, – Антон засмеялся, отходя от бассейна, – не все такие смелые, как ты.

Он пошёл за салфетками для Подлесного, чтобы тот вытер руку. А двери лаборатории открылись, впуская Маланина, который вёл под локоть спецсотрудника Джека Данте. Выглядел тот побито, как и должно. Тимуров хорошо приложил его и ладонью в лицо и затылком об асфальт. Так что кровь ещё сочилась через волосы и с разбитых губ.

Сделав первые шаги в помещении, Данте замер. Бассейн с прозрачными бортами, через которые было видно необычное содержимое, сразу бросился в глаза.

– Смелее, Джек, – усмехнулся Павел.

Данте сипло вздохнул и сплюнул кровь на пол.

– Эй! – отреагировал Антон. – Обалдел? Дома у себя плюй!

Джек бросил на него злобный взгляд. И вокруг огляделся таким же. Можно было понять его чувства. Операция провалена, а он пленник тех, за кем охотился. Радовать это не могло. И прямо перед ним в бассейне, похоже, именно то, за чем его послали.

Данте сразу подумал, что это громадное красное растение – возможно, какая-то материнская база для создания этих существ, и показал на него кивком головы:

– Это что, главный паразит?

У присутствующих на лицах появились улыбки. Назвать Парацельса паразитом мог только тот, кто ничего о нём не знает.

– Я ценю твою настойчивость, – Павел сложил руки на груди. – Провёл такую операцию, почти поймал меня. Если бы не наш Тимур и его команда…

Подлесный засмеялся, вызвав смех остальных. Даже Маланин улыбнулся.

– Джек, что конкретно ЦРУ знает обо мне? – спросил Павел, возвращаясь к серьёзному тону.

Губы Данте исказила кривая улыбка.

– Достаточно, – ответил он. – На тебя откроется сезон охоты. Теперь мы знаем о тебе, о твоих тварях и о том, что ты делаешь.

– Да ну? И что я делаю? – уточнил Подлесный.

Данте огляделся ещё раз и остановился взглядами на лицах людей.

– Вы все больные ублюдки, – прошипел он. – Подсаживаете людям паразитов. Заражаете вирусом, чтобы превратить их в стадо тупых овец.

Джек вперил взгляд в Павла:

– Наша лаборатория провела сравнение данных по вашим тварям с образцами мозга заражённых. Этот вирус – часть ДНК твоего поганого паразита. Ты провёз эту дрянь прямо мимо меня тогда в Руанде. Надо было расстрелять тебе башку на мелкие куски.

Подлесный усмехнулся:

– Ясно всё с тобой. Спрашивай.

Данте не понял.

– Спрашивай всё, что хочешь знать, – добавил Павел. – Я тебе всё расскажу, может, даже покажу.

Парни вокруг начали смеяться. Джек с явной опаской бросил на них взгляд.

– Да, и мы ни в кого людей не превращаем, – заметил Подлесный. – Давай, я объясню тебе. Вирус, который мы создали, не нарушает работу организма, не стирает память, даже не влияет на самочувствие. Единственное, что он делает – уменьшает выработку гормонов, индуцирующих тревогу, гнев и агрессивность. Я понятно говорю?

Данте мрачно смотрел на него.

– Но, да, да, ты прав, – Павел смеялся, – мы действительно добавили в него одну важную деталь. Если носитель вируса сопротивляется успокоению, тогда успокоение производится, ну можно, сказать насильно. И таким мразям, как ты, Джек, это средство подходит лучше всего.

Данте наблюдал, как меняется лицо Подлесного. На его губах по-прежнему оставалась улыбка, но их изгиб выдавал гнев.

– Потому что ты болен, Джек, – голос Павла опустился ниже на пару тонов. – И ты, и твои люди, и люди, подобные тебе. Вы все больны, но не знаете об этом. Только больной человек – с нездоровой психикой, может заливать в рот женщине кислоту.

Данте сжал зубы.

– Заливать… – Павел шагнул к нему, – и спокойно смотреть, как она мучается. Слушать, как она кричит.

Взгляд Подлесного, полный ярости, заставил Джека вздрогнуть.

– Как ты считаешь, это нормально: отрубать руки за воровство, забивать насмерть за измену? Убивать от злости? В припадках ярости? Или ради удовольствия? Пытать? – говорил Павел. – Я тебе отвечу: психически здоровый человек не сможет убить даже мышь. И уж точно не сможет отрезать ей лапки по одной. Потребность отнимать жизни и причинять боль – это болезнь. И ею болеем мы все. Все ныне живущие восемь миллиардов человек рождаются больными. Даже я. Поэтому за то, что ты и твои агенты пытали мою сестру, я бы задушил вас всех своими руками по очереди так, чтобы каждый следующий видел, как подыхает предыдущий, но…

Павел сделал глубокий вдох, и на его злое лицо вернулась улыбка.

– Вопреки расхожему мнению, я считаю, что врач должен любить своего пациента, – весело произнёс он. – Поэтому, Джек, я не убью тебя. Ты получишь именно то, что заслужил.

Данте, не отрываясь, смотрел в глаза Подлесного, в которых была только угроза. Павел внезапно обернулся к бассейну и громко позвал:

– Парацельс, на разговор.

Слова рассеялись в пространстве огромного помещения, и Данте не сразу понял что произошло. Люди, стоящие вокруг, внезапно… застыли. Опустели их взгляды, опустились руки. Тонкими линиями проявился красный свет в их коже, исходящий, будто от чего-то вибрирующего в их телах.

Павел усмехнулся этому эффекту. Симбионты могли входить в состояние вибрации, как мурчащая кошка. Сознание носителя при этом вводилось в транс. А сейчас Подлесному были не нужны свидетели.

– Что происходит? – поражённо прошептал Джек. – Что ты сделал?

– Помолчи, – ответил Павел, обернувшись к бассейну.

Сквозь прозрачный бортик было видно, что свет со дна стал ярче. Свитое в ажурную форму тело пришло в движение, волнуя всю массу побегов, и внезапно двинулось вверх. Оно всплывало и меняло форму. Длинные побеги прилипали к телу и затягивались, словно верёвки, сдавливая его в одном месте и заставляя раздуваться в другом, формируя… фигуру человека.

Данте замер. Через мгновения животный ужас пережал ему и дыхание. Потому что за бортик бассейна взялось длинными пальцами какое-то существо. Оно было похоже на человека верхней половиной тела, но его ноги от коленей продолжали множество отростков, состоящих из свитых вместе побегов. На лице не было глаз и рта. И тем не менее, поставив локти на бортик, красный и по-прежнему мерцающий всем телом, ненастоящий человек, наклонил голову, словно глядя на Павла.

Подлесный и сам замирал в такие моменты. Они случались нечасто, но эффект всегда производили бешеный. Парацельс просто копировал тело человека, чтобы облегчить вхождение в прямой контакт. Удобнее говорить с кем-то похожим на себя, а не с тем, что выглядит как закрученный корень растения.

Хриплый звук вырвался из горла Данте, потому что он пытался что-то сказать, но слова не складывались в предложение со смыслом. Широко открытыми глазами Джек смотрел, как красный монстр медленно переходит через бортик бассейна. Как переползает на пол масса живых побегов, выходящих из его колен, перенося и тело.