Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Я провёл ладонью по лицу.

Бумагу требовалось получить как можно скорее. Желательно до того, как ещё кому-нибудь станет интересно, кому принадлежит устройство, которое я так любезно показывал посреди оружейной выставки. Да ещё и задним числом — чтобы не выглядеть в глазах Бурдыкиных обманщиком.

А Бурдыкин вдобавок уезжал завтра утром.

Нет, обычным порядком я не успею. Даже если сейчас явлюсь в нужную канцелярию и останусь там ночевать. Деньгами тоже не всякую задержку устранишь, особенно когда толком не знаешь, от кого зависит решение.

Зато имелся человек, который мог помочь.

Я вспомнил крепкое рукопожатие и спокойный голос Николая Павловича: «Подумайте и дайте знать, когда решите».

Вот и подумал.

Пожалуй, это как раз тот случай, ради которого стоило воспользоваться обещанием брата императора. Мастер найден, деньги на работу есть. Осталось сделать так, чтобы изобретение не уплыло из рук прежде, чем появится первая фузея.

— Поехали, Петри, — сказал я, — кажется, настало время навестить великого князя Николая Павловича.

Петри подобрал вожжи. Карета тронулась, а я поймал себя на желании попросить его ехать быстрее и обогнать повозку впереди.

Вот и дождался. Всё-таки было что-то такое в этих баварских каретах.

* * *

Попасть к великому князю оказалось далеко не так просто, как приехать к Бергеру и попросить разбудить хозяина. Но и не настолько трудно, как я опасался.

К моему счастью, великий князь оказался в своей резиденции.

Я назвал себя, объяснил, что его императорское высочество позволил мне обратиться к нему с просьбой, и попросил доложить. После этого оставалось только ждать и надеяться, что мне не откажут.

Чем я и занялся.

Я сидел прямо, положив руки на колени, и старался не доставать часы слишком часто. Бумаги и чертёж были при мне. Просьбу я успел мысленно сформулировать несколько раз и с каждой новой попыткой сокращал объяснение. Рассказ о том, почему я не озаботился привилегией раньше, получался длинным и выставлял меня дураком.

В конце концов, решил начать с главного.

Когда меня, наконец, пригласили, я поднялся с таким облегчением, будто уже получил всё необходимое.

Николай Павлович встретил меня в кабинете. При моём появлении отложил лежавшую перед ним бумагу и указал на стул.

— Проходите, Александр Алексеевич. Рад видеть вас в более приятных обстоятельствах.

— Благодарю, ваше императорское высочество.

Я поклонился и сел, стараясь не запутаться в ножках стула.

— Полагаю, вы решили, с какой просьбой ко мне обратиться?

— Решил, ваше императорское высочество. Если ваше предложение ещё остаётся в силе.

Он чуть приподнял бровь.

— Я ведь сказал, что от своих слов не отказываюсь. Слушаю вас.

Я достал сложенный чертёж.

— Мне требуется содействие в получении привилегии на изобретение. Речь идёт о многозарядном оружии. Мастер готов взяться за опытный образец, средства на работу у меня имеются. Но прежде необходимо закрепить права на устройство.

Николай Павлович посмотрел на листы в моих руках.

— Что за оружие?

— Фузея, позволяющая сделать пять выстрелов подряд без перезарядки.

— Пять?

Он протянул руку. Я подал чертёж, и великий князь развернул его на столе.

— Из одного ствола?

— Да, ваше императорское высочество.

Николай Павлович наклонился над бумагой. Я ждал, не решаясь начать объяснять без приглашения. На выставке мне уже довелось убедиться, что человек, рассматривающий чертёж, далеко не всегда желает слушать рассуждения того, кто его принёс.

Через некоторое время он провёл пальцем вдоль изображения.

— И всё это уже изготовлено?

— Пока нет. Только чертёж. Именно поэтому мне и требуется мастер, способный довести замысел до действующего образца.

— К кому обратились?

— К Бурдыкину. Он согласен взяться за работу.

Великий князь снова посмотрел на лист.

— Полезная вещь может получиться.

— Особенно там, где одного выстрела недостаточно, а на второй уже не остаётся времени.

Он поднял глаза.

— Вы имеете в виду мертвецов?

— Прежде всего их. После выстрела из обычного ружья приходится либо успеть перезарядить, либо браться за клинок. Пока покойник далеко, это ещё терпимо. Но когда он уже добрался до тебя, двадцать секунд оказываются слишком долгим сроком. А если мертвецов несколько…

Я не закончил. Объяснять Николаю Павловичу после посольского бала, как быстро несколько мертвяков могут превратиться в серьёзную неприятность, не требовалось.

Он некоторое время разглядывал чертёж, затем повернул его ко мне.

— Расскажите подробнее.

Я подвинулся ближе и кратко объяснил замысел. Без попыток изображать из себя оружейного мастера. Рассказал, чего мы хотели добиться, почему остановились на пяти зарядах и что Бурдыкиным ещё предстояло проверить на деле.

Николай Павлович слушал внимательно. Несколько раз возвращал меня к предыдущему пояснению, уточнял, а затем снова смотрел на рисунок.

— Значит, пока неясно, насколько надёжно это будет работать?

— Именно так. Мастер обещает изготовить и испытать образец. Утверждать, что всё получится с первого раза, он не берётся.

— И вы готовы за это платить?

— Да, ваше императорское высочество.

Я ответил без колебаний. Вопрос был понятен, но, кажется, удивление в нём относилось не столько к устройству, сколько ко мне самому.

— Считаю, что дело того стоит. Удастся — получим полезное оружие. Не удастся с первого раза — будем разбираться, что мешает.

Николай Павлович откинулся на спинку стула.

— Хорошая затея, Александр Алексеевич. Значит, вам требуется ускорить оформление?

— Да. Пока привилегии нет, передавать чертежи для работы я не хочу. На выставке Бурдыкин, едва разобравшись в устройстве, предложил выкупить права. Именитый мастер понимает, что это может принести. А я уже показал ему изобретение, не позаботившись как следует о его защите.

— Опасаетесь, что им воспользуются без вас?

— Опасаюсь, — признал я. — В честности самого Бурдыкина у меня причин сомневаться нет. Но дело не в одном Бурдыкине. Начнётся работа, устройство увидят другие люди. Если оно окажется удачным, желающие повторить наверняка найдутся. И тогда мне придётся доказывать, что чертёж был моим, когда другие уже станут делать по нему оружие.

Великий князь ещё раз посмотрел на разложенные листы.

— Вам следовало сперва получить привилегию.

— Следовало, — согласился я. — Теперь хочу исправить упущение, пока не поздно. Расходы по оформлению оплачу сам. Нужно лишь, чтобы бумаги рассмотрели как можно быстрее.

— Насколько быстро?

— Желательно сегодня. Завтра утром Бурдыкин уезжает. До отъезда мы должны подписать соглашение, а для этого ему необходимо предъявить привилегию.

Николай Павлович посмотрел на меня поверх чертежа.

— Сегодня?

Я выдержал его взгляд.

— Понимаю, ваше императорское высочество. Потому и решился вас побеспокоить. Обычным порядком я уже не успею.

Он некоторое время молчал. Я старался не