Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Он посмотрел на отца. Тот чуть заметно улыбнулся и расправил загнувшийся край чертежа.

— Разумно. Однако следует заранее условиться, за что именно вы платите. Изготовить вещь по готовому образцу — одно дело. Довести до ума устройство, которого прежде не делали, — совсем другое. Здесь нельзя сразу назвать цену готовой фузеи и затем придерживаться её при любых обстоятельствах.

Я кивнул. После разговора на выставке к этому был готов.

— Тогда начнём с первого образца. Сколько?

— Полторы тысячи рублей серебром.

Я некоторое время молчал.

Деньги у меня были. Даже после такой траты останется достаточно и на собственные затеи, и на перевозку тётушкиных сундуков с сервизами. Но отдать полторы тысячи за ружьё, которое ещё неизвестно как будет стрелять…

Нет, всё-таки приятно было убедиться, что способность считать я не утратил. Однако некоторые моменты стоит уточнить.

— Это только изготовление? — уточнил я.

Бурдыкин покачал головой.

— Работа мастеров, материалы, сборка, первоначальные испытания. Исправление того, что обнаружится при подгонке и проверке. Но если выяснится, что устройство требует существенной переделки, об этом будем договариваться отдельно.

— Прежде чем начнёте тратить новые деньги, — добавил я.

— Разумеется. Без вашего согласия никаких новых расходов.

Я ещё раз посмотрел на чертёж. На выставке Бурдыкин предлагал мне выкупить права на разработку, и тогда сама мысль, что за эти листы можно получить серьёзные деньги, показалась мне почти невероятной. Теперь всё стало значительно определённее: сперва серьёзные деньги предстояло отдать.

Что ж, иначе и не бывает.

— Полторы тысячи, — повторил я. — Согласен. Средства у меня имеются, задержки с оплатой не будет.

На лице младшего Бурдыкина мелькнуло облегчение. Старший отнёсся спокойнее, но к чертежу склонился уже с другим видом.

— Хорошо. Тогда обсудим сроки.

Сроки оказались менее приятными, чем хотелось бы. За несколько дней подобную работу не делают, за несколько недель тоже обещать было нечего. Бурдыкин говорил о месяцах, причём осторожно, всякий раз оговариваясь, что многое выяснится только в процессе.

Я выслушал, стараясь не показывать разочарования. Конечно, было бы замечательно получить новую фузею до отъезда и везти её домой рядом с тётушкиным серебром. Вот только для этого следовало обратиться к мастеру значительно раньше. Да и тогда вряд ли успели бы.

— Дела вынуждают меня вернуться в Псковскую губернию, — сказал я. — Как будет результат, известите меня, пожалуйста. Очень хочется присутствовать на испытаниях.

— Непременно. Адрес оставьте сыну.

Младший пододвинул мне бумагу. Я записал, куда направлять письмо, после чего мы вернулись к условиям.

Продавать изобретение целиком я по-прежнему не собирался. За Бурдыкиными предполагалось закрепить исключительное право изготовления и продажи на три года. Стоимость этого права оставалась до того момента, когда станет ясно, что получилось и можно ли вообще выпускать оружие. Но что-то мне подсказывало, что полторы тысячи, которые я вложу в опытный образец, окупятся сторицей. Особенно если получится кое-что провернуть — а одна задумка, причём довольно реалистичная, у меня имелась.

Всё складывалось на удивление хорошо.

Никакой торговли до хрипоты, никаких попыток заставить меня немедленно уступить права за бесценок или поднять сумму. Мастер хотел получить оплату за работу и возможность затем на ней заработать. Я хотел получить оружие и тоже заработать. Впервые за последние дни у меня и моего собеседника совпадали интересы и намерения. Даже удивительно.

Младший Бурдыкин сделал ещё несколько записей. Старший просмотрел их, поправил одну строку и положил лист перед собой.

— Кажется, основные вопросы мы решили.

— Полагаю, да.

Я уже начал собирать чертёж, когда он поднял ладонь.

— Остаётся последняя формальность, Александр Алексеевич. Для составления соглашения об исключительном праве продажи мне нужен номер вашей привилегии. Она у вас с собой?

Я замер.

Привилегия.

Чёрт.

За столом стало тихо. Младший Бурдыкин держал перо над листом, ожидая ответа. Старший смотрел на меня спокойно, без малейшего подозрения. Ему действительно требовался номер документа. Обычная формальность, о которой любой разумный человек подумал бы до того, как являться заключать соглашение.

Любой разумный человек, кроме меня.

— Нет, не с собой, — ответил я. — Она у меня дома. Как-то не подумал. Но не извольте беспокоиться. Я её привезу.

— Прекрасно. Тогда по ней и составим окончательную бумагу. Мне потребуется посмотреть, как именно описано устройство и на какой срок выдана привилегия. Чтобы потом не возникло разночтений.

Я кивнул с видом человека, для которого всё сказанное было очевидно.

При этом внутри у меня всё бурлило. Неужели всё сорвётся из-за того, что я поторопил события и показал чертёж до того, как зарегистрировал изобретение?

Чертёж, обещания Сабурова, уверенность, что оформление не составит труда… Всё это имелось. А вот самой привилегии не было. И я даже не мог сказать, сколько времени понадобится, чтобы её получить.

— Только поторопитесь, Александр Алексеевич, — добавил Бурдыкин. — Завтра утром мне необходимо уезжать.

Замечательно.

Я медленно сложил чертёж, тщательно совместив края.

— Разумеется. Я постараюсь не заставлять вас ждать.

— Буду признателен. Хотелось бы закончить здесь со всеми бумагами и по возвращении уже приступить к работе.

— Непременно закончим.

Сказал я это так уверенно, что сам едва не поверил.

Мы поднялись. Бурдыкин пожал мне руку, младший отложил перо и тоже простился. Я убрал чертёж, поблагодарил за уделённое время и вышел, стараясь не прибавлять шагу.

Проклятье!

Петри ждал возле кареты. При виде меня выпрямился, убрал руки со спинки козел и спросил:

— Договорились, барин?

— Почти.

Он посмотрел внимательнее, но расспрашивать не стал. Я поднялся на своё место, устроил саблю и некоторое время молча смотрел на лошадей.

На выставке я соврал не просто так. Бурдыкин едва посмотрел на чертёж — и уже предложил выкупить права. Именитый мастер сразу понял, что перед ним. Я тоже сообразил достаточно, чтобы не признаваться: никакой привилегии у меня пока нет. Потому как зрительная память у оружейника наверняка хорошая, концепция не так сложна, и, что самое главное — пока ничем не защищена. И это было очень и очень плохо.

Я вовсе не считал Бурдыкиных ворами. Они вели себя честно, прямо говорили об условиях и не пытались выманить у меня чертёж. Однако на кону стояло слишком многое. Если эта штука заработает, за ней потянутся такие деньги, что полторы тысячи за первый образец покажутся мелочью. Новое слово в оружейном деле! И пока право на него существовало только в моих собственных рассказах.

Так что же, предложить мастерам работать, а самому уехать и надеяться исключительно на их порядочность?

Нет уж.

Соблазн слишком велик. В подобных делах нельзя доверять никому, даже человеку, в честности которого до сих пор не имел причин сомневаться. Пусть лучше у