Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

— Там хорошо, тётушка. Простор, воздух, природа…

— Ага, и мертвяки, — фыркнула Анна Ильинична. — И дружки твои, небось, пьянствовать наезжают.

Я хотел было возразить, но вовремя придержал язык.

Хм. Кажется, я знал, на что можно надавить.

— Ну, наезжают иногда, — согласился я. — Не без этого.

— И пьянствуют по неделе! Конечно! — Тётушка выпрямилась. — Сам-то ты, разумеется, никому не откажешь. Только позови!

Я развёл руками, не пытаясь спорить.

— Понаезжают они по неделям! — глаза тётушки метали молнии. — Пользуются бесхребетностью твоей! Уж я им! Так понаеду — век помнить будут! Дед твой покойный спился, и ты по его стопам пойдёшь? Нет уж, Сашка, я этого не допущу!

Она решительно поднялась и направилась к двери.

— Дуняша! Готовь сундук! Мы уезжаем!

У порога тётушка остановилась и обернулась ко мне.

— И насчёт ящиков не забудь. Чтобы хорошие, крепкие. Если хоть одну чашку расколотят — с тебя спрошу!

— Разумеется, тётушка.

— Разумеется ему… Дуняша!

Я проводил её взглядом и улыбнулся.

Да уж, получилось даже легче, чем я ожидал. Куда легче, чем придётся Сабурову, когда он в следующий раз приедет в гости… Впрочем, с этим мы, я думаю, как-нибудь разберёмся. Главное — придумал, как тётушку из-под удара вывести. Да и, нужно признать, мне действительно будет проще, если она останется в имении за главную во время моих разъездов. А уж их, полагаю, в ближайшее время только поприбавится…

Из глубины дома снова донёсся тётушкин голос. Судя по тону, обсуждению принятое решение уже не подлежало.

Я оглядел столовую и снова улыбнулся.

В этот дом ещё предстояло вложить столько денег, что можно было два трактира поставить. Мелкими починками тут не обойдёшься, а я как раз успел убедиться, что за одной неполадкой непременно обнаруживается следующая. Теперь хотя бы не придётся срочно приводить всё в порядок, опасаясь, что тётушке с Дуняшей так и жить среди бесконечных недоделок.

Так что ещё и экономнее выйдет.

Я представил знакомство Анны Ильиничны с Ерофеичем и едва не рассмеялся.

Бедный Ерофеич. Мало ему Марфы с ухватом, ещё и клюки отведает…

Впрочем, уж он найдёт, как вывернуться.

То, что моя собственная жизнь после переезда тётушки заметно усложнится, сомнений не вызывало. Но это я как-нибудь переживу. Не первый раз.

Налив себе ещё наливки, я опрокинул лафитник, закусил остывшим мясом и отправился к себе переодеваться. У меня была ещё куча дел, и переделать их было желательно до отъезда.

Надеюсь, он будет скорым.

По Петербургу мы ехали с удобствами.

Вернее, с удобствами мог бы ехать я, если бы забрался внутрь кареты и расположился на мягком сиденье. Но после нескольких дней в каменном мешке сидеть в закрытом пространстве совершенно не хотелось.

Кроме того, Петри по-прежнему совсем не знал города, поэтому я устроился на козлах рядом с ним. Тот правил, я смотрел по сторонам и время от времени поправлял саблю, норовившую зацепиться ножнами за край подножки.

Новый сюртук сидел как положено. Чистая рубашка больше не пахла ни сыростью, ни церковной лоханью, а в жилетном кармане привычно оттягивал ткань терцероль. В общем, я снова чувствовал себя приличным человеком. А если добавить сюда ещё и карету…

Экипаж мне милостиво предоставил Бергер. Из числа тех, которые заказывал в Баварии и перепродавал петербургским толстосумам, желающим выделиться из толпы.

Прежний экипаж, вместе с лошадьми, Петри вернул нанимавшей её конторе ещё на второй день после нашего приезда. Там были чрезвычайно рады. После нападения на обоз хозяева уже не надеялись увидеть ни экипаж, ни животных, так что следы нашего путешествия не слишком испортили им настроение. Получили своё добро обратно — и на том спасибо.

До сих пор я обходился извозчиками либо ездил с графом. Однако теперь предстояло столько дел, что зависеть от случайного экипажа не хотелось. Поэтому я и попросил у Бергера одну из его расхваленных карет.

Надо признать, вещь была хорошая. Даже на козлах трясло заметно меньше, чем я ожидал. Петри тоже, кажется, понравилось: он сидел спокойно, держал вожжи без напряжения и не пытался объезжать каждый камень.

Меня, правда, беспокоило одно обстоятельство.

Владельцы баварских карет давно уже приобрели в Петербурге определённую репутацию. Такой господин мог без малейшего предупреждения свернуть поперёк дороги, вклиниться между двумя экипажами, обругать чужого кучера и тут же потребовать от своего обогнать всех, кто оказался впереди. Причём даже тогда, когда обгонять было решительно незачем.

Я опасался, что вместе с каретой мне передадутся и эти привычки. Начну подгонять Петри, требовать проехать в щель, куда не всякая собака пролезет, и искренне удивляться, отчего остальные не уступают дорогу.

Пока, впрочем, ничего подобного не происходило.

Может быть, дело всё-таки не в каретах?

Я устроил ножны поудобнее и достал часы. Начать следовало с Бурдыкиных. После выставки мы так и не договорились окончательно, а откладывать дальше было глупо. Деньги имелись, чертёж тоже, оставалось встретиться, обсудить условия и, наконец, дать делу ход.

Очень хотелось уехать из Петербурга с уверенностью, что хотя бы одно полезное начинание будет продолжаться без моего личного присутствия.

* * *

Бурдыкин-старший при виде меня поднялся навстречу.

— Александр Алексеевич! Рад вас видеть. Признаться, уже начал думать, что наш разговор так и останется лишь разговором…

— Прошу меня простить, — я смиренно склонил голову. — У меня возникли некоторые непредвиденные обстоятельства.

— Наслышан, наслышан, — Бурдыкин-старший усмехнулся. — Прошу, садитесь.

Он освободил для меня место у стола. Младший Бурдыкин, сидевший над бумагами, отложил перо и тоже поздоровался. Оба выглядели вполне доброжелательно. Во всяком случае, о Вишневском и долгах никто вспоминать не собирался.

Ну и славно.

— Обстоятельства, к счастью, разрешились, — продолжил я, усаживаясь. — Поэтому предлагаю вернуться к нашему делу. Если вы по-прежнему готовы взяться за образец.

— Готовы. Мы с сыном успели обсудить вашу затею.

Младший Бурдыкин подвинул бумаги, освобождая середину стола. Я достал чертёж и развернул его перед ними.

На этот раз никто не заглядывал через плечо, не давал советов и не интересовался, способен ли я расплатиться. Уже одно это заметно облегчало разговор.

Старший мастер придвинул лист к себе.

— Сразу предупреждаю, Александр Алексеевич: за работу возьмёмся, но обещать, что первый же образец оправдает ваши ожидания, не могу.

— Мне нужно оружие, из которого можно сделать пять выстрелов подряд. Если для этого придётся что-то переделать, будем переделывать, — кивнул я.

— Переделывать, возможно, придётся многое, — вступил младший. — На бумаге всё выглядит хорошо. Но бумага не стреляет.

— Именно поэтому я и пришёл